нечеловеческая. И что остановить её будет невозможно. Никак.
— А если вам всё понравится – добавил Гухман – в качестве дополнительной услуги можете остаться и побеседовать с ними наедине, но только побеседовать и ничего более. Извините, но таковы правила.
При этих словах Лена и Таня невольно тяжело задышали. Груди у них поднимались. И это явно очень понравилось клиентам. Юноша, сын бизнесмена, смотрел на них во все глаза и слушал невнимательно. Ему не терпелось приступить к истязанию этих голых прелестниц. Его член уже выскакивал из штанов.
А его папаша, между тем, слушал Гухмана и важно кивал, а сам смотрел на Лену и Таню весёлым похотливым взором. Он перекладывал взгляды с одной на другую, окидывал их сверху вниз. Иногда останавливался на аккуратных грудях Светловой или на пышных грудях Зубовой. Или склонял голову на бок, рассматривая Танину объёмную задницу. Он не перебивал Гухмана, но явно был на взводе.
Зубова, между тем, вспомнила картину Маковского “Право первой ночи”. На ней средневековый барон также выбирал себе девушку. Бизнесмен стоял в такой же довольной позе, подперев бока руками. Но из трёх девушек, которых привели к барону на картине, две уйдут домой, а одну лишит девственности 40-летний хозяин. Этим героиням на холсте было явно неприятно стоять и ждать, на кого падёт выбор, но их участь не шла ни в какое сравнение с участью Лены и Тани. Даже картина Маковского про глухое средневековье была более счастливой, чем их жизнь в постоянном ожидании съемок (читай – порок).
Никита Гухман чувствовал нетерпение клиентов, но знал, что ожидание, в конечном счёте, усиливает удовольствие. К тому же, клиент видит, что девушки и сами томятся и боятся проявить отвращение, а этот приятный момент можно и продлить. Режиссёру и самому нравилось наблюдать за Леной Светловой и Таней Зубовой. Девушки заметили явное вздутие штанов у бизнесмена, его сына, оператора, а также и у самого Гухмана, но старались не опускать взгляд, чтобы не проявлять лишнего интереса к мужским членам. За это им полагалось отдельное наказание. И Гухман решил, что он может неплохо промариновать девушек и заодно подзадорить клиентов.
— И помните, никакого секса с нашими правильными девушками быть не должно. А для секса у нас есть – он сделал жест – Ксюша, прошу любить и жаловать.
Довлатова воздела руки как в балете и склонила колено в легком ревирансе. При этом она успела посмотреть на оператора. “Вот я какая!”
— Кстати, Ксюша у нас идёт бонусом. Она удовлетворит любые ваши сексуальные желания, даже самые извращённые и грязные. И это совершенно бесплатно. Это вам в качестве компенсации за запрет на секс с Леной Светловой и Таней Зубовой – Гухман подошёл к камере с явной целью передать послание потенциальным клиентам – Наши солидные клиенты уже оплатили порку Лены Светловой и Тани Зубовой и могут делать с этими двумя девушками всё, что угодно, в плане наказания и истязания. Они обе будут отрабатывать вложенные деньги своими голыми попами и своей покорностью. Ксюша Довлатова же идёт как подарок.
Тоска и уныние овладели Леной Светловой. “Скорее бы уже началось, чем всё это выслушивать” – подумала она. У Тани Зубовой от обиды выступили слёзы на глазах. Ей пришлось стиснуть зубы и дышать тяжело.
Довлатова же гордо задрала подбородок и поглядела одновременно на шефа, удобно стоящего перед камерой и на оператора. “Вот видишь, я – подарок!” Гухман повернулся к ней.
— Ксюша пока останется с нами, порадует наши взоры... (Довлатова весело кивнула, преданно глядя на шефа, но зная, что на неё смотрит оператор). - А потом,
приез жены-2