она исчезнет и будет ждать вас в одном из наших помещений, готовая удовлетворить любое ваше желание. И помните, что при Лене и Тане мужчинам раздеваться нельзя, мы их, уж извините, воспитываем в строгости и блюдём их нравственность, а вот при Ксении можно и даже нужно, она будет только рада.
Ксюша подняла большие пальцы вверх и покрутила бёдрами. Видавший виды оператор не переставал восхищаться её смелостью и открытостью. И она знала об этом.
Всё это не укрылось от глаз Гухмана. “Молодец, Ксения – думал он – если бы этот юноша смотрел на Светлову или Зубову с обожанием, это могло бы испортить дело, а так, они стоят психологически изолированные и не отвлекаются от своих клиентов в ожидании порки”.
Он бросил взгляд на Зубову и заметил, что та смотрит на оператора и Довлатову холодным, завистливым взглядом. Светлова тоже успела обратить внимание на эту парочку и тоже завидовала их поведению.
“Нет, они всё же отвлекаются... - думал Гухман – Ну и пусть... Пусть видят, что пока их наказывают, другим можно кокетничать. Им это полезно, да и для нашего дела тоже. Больше страха и унижения перед клиентами. Больше тоски и обречённости за свою участь”.
Гухман довольно потер руки. “Как можно не любить свою работу, особенно с такими девушками, как Лена Светлова и Таня Зубова, Яна Дубинина, Ксюша Довлатова? Касаемо Лены Светлой и Тани Зубовой – Никита отметил про себя, что практически не отделяет их друг от друга, рассуждая об этих двух, довольно разных девушках, как о едином целом - жаль только, что я взял установку не пользовать их сексуально. И жаль, что нельзя уединиться прямо сейчас с Ксюшей Довлатовой. Впрочем, она от меня всё равно никуда не денется. Также, как и Яна Дубинина, и Лена Бондаренко, и Дина Зорина. Эти девочки всегда готовы удовлетворить меня в самых извращённых формах, только чтоб не на камеру, в отличии от Ксюши, которая без проблем снималась даже в самых грязных и извращёных сексуальнвх сценах, эти трахались только в частном порядке, зато тоже без комплексов и ограничений. Надо же на ком-то возбуждение снимать, на ком-то разряжаться, я же тоже человек”.
— Можно начинать – сказал он. И тут же Лена и Таня почувствовали, как пальцы Георгия отстегнули ошейник. Они не успели опомниться, как Георгий резко хлестанул скакалкой об пол. Девушки вздрогнули одновременно. Они поджали задницы и сделали шаг вперёд.
— Кто начнёт? – спросил Никита.
— Я буду шлёпать, а он посмотрит – с усмешкой сказал бизнесмен. Ему самому понравилось шуточное слово “шлёпать”, хотя речь шла, конечно же, о жестокой порке. Он подошёл к тазику с розгами. Георгий снова хлестанул скакалкой по полу. Девушки двинулись к лавке...
— Стойте! – вдруг сказал клиент – а что если нам их отпустить?
Лена и Таня замерли, ожидая подвоха.
— В смысле? – не понял Гухман и в его голосе девушки с неясной надеждой услышали удивление.
— Ну, пусть домой идут... Если, конечно, хорошо попросят.
— Ну... Раз вы так хотите... - Гухман явно не ожидал такого поворота. У Лены и Тани громко забились сердца.
— Только пусть хорошо попросят! – усмехнулся бизнесмен – На коленях.
— Слышали? – спросил девушек Гухман.
Лена и Таня опустились на колени.
— Пожалуйста... отпустите нас – сказала Зубова.
— Да... - сказала Светлова – мы просим.
— Плохо просите. К земле поклонитесь и задницы выпятите.
Лена и Таня переглянулись и опустились на руки. Таня даже стукнулась лбом об пол. Лена сжала ладони перед собой и подняла на клиента умоляющий взгляд. При этом обе задрали вверх свои
Укрощение строптивой феминистки