В ту ночь Гермиона Грейнджер, лучшая ученица столетия, окончательно умерла. На полу той каморки родилась новая сущность: профессор Грейнджер. Маркированная, стерилизованная, голая под мантией, с холодным узлом рабства вместо сердца. Она научится вставать. Научится умываться или чистить себя заклинанием. Научится надевать эти неудобные туфли и выходить навстречу новому дню, где каждый взгляд будет напоминанием о клейме на ягодице и татуировке на лобке. А боль от первого группового насилия станет всего лишь первой страницей в длинном учебнике ее нового существования. Учебнике, который она теперь была обязана не только читать, но и составлять для других.
***
Гермиона выдохнула в темноте своей комнаты. Она сидела на кровати, прижав колени к груди, туда, где под ребрами пульсировал тот самый холодный шрам на магическом ядре — Контракт. Воспоминания отступали, оставляя после себя знакомую пустоту и глухую, давно приглушенную ярость. Контракт сломал ее, перепрограммировал. И самое ужасное было то, что он оказался эффективен. Он создал идеальную узницу, профессора и служанку в одном лице. Он вытравил из нее Гермиону и оставил лишь функцию: «Профессор-грязнокровка Грейнджер». Функцию для обучения, демонстрации и использования. И он всегда был с ней. Здесь, в этой комнате. Прямо внутри. Холодный, неумолимый, как обещание двадцати пяти лет ада, отсчитывающий каждый день до того момента, когда ее сочтут окончательно ненужной и выбросят, как использованный предмет.
Туфли на шпильках