задохнулась. Вцепилась руками в простыню. Он обводил клитор кругами, то надавливая, то почти не касаясь, доводя до исступления. Потом опустился ниже, вошёл языком внутрь, вылизывая меня, как голодный кот сметану. Я скулила, выла, дёргалась, а он держал меня за бёдра, прижимая к своей морде, и не отпускал.
— Игорь, твою мать, — стонала я. — Да, вот так, вылижи меня всю, собери всё, что натекло, я для тебя так текла, для твоего языка, для твоего члена... Оближи меня, выеби языком мою мокрую дырочку...
Он мычал что-то утвердительное, не отрываясь от моего клитора. Пальцами раздвинул половые губы шире, чтобы доставать языком глубже. Я чувствовала, как его нос утыкается в мой лобок, как его подбородок весь в моих соках, и от этого зрелища меня накрывало ещё сильнее.
— Хочешь кончить мне в рот? — спросил он, на секунду оторвавшись. Его губы блестели, подбородок был мокрым, глаза горели. — Хочешь, чтобы я выпил всю твою сладкую киску?
— Да, — выдохнула я. — Да, хочу. Хочу кончить тебе в рот, чтобы ты выпил меня всю. Чтобы ты захлебнулся моими соками, понял, какая я вкусная...
Он снова впился в мой клитор, добавил пальцы — сначала один, потом два — внутрь, задвигал ими в такт языку. И я полетела. Оргазм ударил так, что я выгнулась дугой, закричала, вцепившись в его волосы, и кончала, кончала, кончала ему прямо в рот, чувствуя, как он жадно глотает всё, что я даю, как его язык продолжает ласкать меня даже в разгар спазмов.
Когда я пришла в себя, он сидел рядом, облизывая губы, и довольно улыбался.
— Вкусная, — сказал просто. — Самая вкусная, что я пробовал. Сладкая, чуть соленая... Я бы каждый день тебя так ел, София. Просыпался бы и завтракал тобой.
— А теперь ты, — прохрипела я, хватая его за ремень. — Я тоже хочу тебя попробовать. Хочу почувствовать твой член в горле, хочу, чтобы ты трахнул мой рот.
Я расстегнула его штаны, спустила вместе с боксерами, и его член выскочил наружу. Упругий, твёрдый как камень. И вот тут я поняла, что попала. Небольшой, да. Сантиметров 14-15, может. Но толщина... Господи, какая толщина! Я обхватила его рукой — пальцы не сомкнулись. Он был как хорошая банка колы. Весь в венах, головка налитая, тёмно-розовая, с крупной каплей смазки, блестящей в тусклом свете. Я даже сглотнула, представив, как эта дура войдёт в меня.
— Охуеть, — выдохнула я. — Ты такой... толстый. Ты уверен, что он вообще влезет? Я таких толстых ещё не брала.
— Уверен, — усмехнулся он. — Твоя киска справилась, и ротик справится. Но сначала — ротик. Я тоже хочу попробовать тебя на вкус с другой стороны.
Я не заставила просить дважды. Встала на колени прямо на полу купе, между его раздвинутых ног, и взяла этот толстенный ствол в рот.
Сначала просто головку. Облизала её, собирая смазку, прошлась языком по уретре, заставляя его шипеть от удовольствия. Потом стала брать глубже. Это было сложно. Очень сложно. Такую толщину трудно заглатывать, челюсть уставала, приходилось широко открывать рот, чтобы не задеть зубами. Я набирала побольше слюны, чтобы было скользко, и проталкивала его член в глотку сантиметр за сантиметром.
— Осторожней, — выдохнул он, гладя меня по голове. — Не давись, девочка, привыкай. Не торопись, я никуда не спешу.
Я привыкала. Я работала над ним как над сложным проектом. То брала глубоко, насколько хватало сил, задерживала, давясь и вытирая слёзы, то выходила на головку, обрабатывая её языком, то облизывала ствол, спускаясь к яйцам. Яйца у
И так я решил продолжить свой рассказ.