сиськи. Хочу посмотреть, как ты будешь вся в моей сперме, как она будет стекать по твоему животу.
Это случилось, когда я снова была сверху. Он вдруг вышел из меня, толкнул на спину, вскочил на колени и начал надрачивать свой толстый член прямо над моей грудью. Я смотрела на этот ствол, налитый кровью, на напряжённые яйца, на его лицо с закушенной губой — и гладила себя, натирая клитор.
— Давай, — шептала я. — Давай, залей меня. Всю. Хочу быть вся в твоей сперме. Хочу, чтобы ты кончил так много, чтобы я утонула.
И он дал. Он кончил так, как я не видела никогда. Первая струя ударила мне прямо в лицо, попала на губы, на щёки. Я слизнула её, чувствуя солоноватый, густой вкус. Вторая — на шею, на грудь. Третья, четвёртая, пятая — он поливал меня сверху, как из шланга, размазывая своё семя по моим сиськам, по животу. Я надрачивала себя и кончала под этим горячим душем, глядя, как из его члена всё ещё вытекают остатки.
Когда он закончил, я была вся мокрая, липкая, покрытая толстым слоем его спермы. Она капала с сосков, стекала по животу, смешивалась с моими соками. Я провела пальцем по груди, собрала немного и облизала.
— Вкусно, — улыбнулась я. — Очень вкусно. У тебя сперма сладкая, Игорь. Я бы пила её каждый день.
— Это ещё не всё, — сказал он, снова нависая надо мной. — Я же говорил — во все дырочки. Мы ещё не закончили.
И он снова вошёл в меня. Скользко, мокро, его сперма стала дополнительной смазкой, и теперь его толстый член скользил внутри просто идеально. Он трахал меня медленно, глубоко, глядя в глаза, и шептал:
— Ты теперь моя. Вся моя. И сперма моя в тебе останется. Будешь помнить меня ещё неделю. Будешь ходить и чувствовать, как из тебя вытекает моё семя, и вспоминать, как я тебя трахал.
Я только мычала в ответ, прикусывая его плечо. И когда он кончил во второй раз — внутрь, заливая мою матку горячей, густой лавой, — я кончила снова, вцепившись в него и чувствуя, как его пульсирующий член выплёскивает в меня последние капли.
Мы лежали в обнимку на узкой полке, мокрые, липкие, обессиленные. Я уткнулась носом в его шею и вдыхала этот потрясающий запах пота, секса и спермы. Он гладил меня по спине, целовал в макушку и молчал. И молчание это было лучше любых слов.
Из меня вытекало. Я чувствовала, как его семя медленно вытекает наружу, смешиваясь с моими соками, и эта мысль заводила снова.
— Никогда так не кончал, — наконец прошептал он. — С ума сойти, девочка. Ты меня просто выпотрошила. Я думал, у меня там бесконечный запас, а ты всё выкачала. Я лет десять столько не кончал за раз.
— Взаимно, — усмехнулась я, чувствуя, как его всё ещё полустоящий член выскальзывает из меня. — Я сейчас встать не смогу. У меня ноги не держат, задница горит, и кажется, я потеряла способность соображать.
— А и не надо, — сказал он, укрывая нас пледом. — До Москвы ещё часа три. Поспи. Я посторожу. Если проводница придёт — скажу, что ты спишь, не буди.
— А если сама захочешь ещё? — пошутила я.
— Тогда разбужу, — серьёзно ответил он. — Обязательно разбужу. Я же сказал — ты теперь моя до утра.
Я уснула. Представляете? Просто отключилась в объятиях почти незнакомого мужика, с его семенем внутри, с его спермой на груди, в тесном купе чёртового поезда. И это был самый спокойный
Фольклориада