процедила она сквозь зубы, хлопнув Элизу по ягодицам так резко, что та вздрогнула. — Ничего, один раз возьмет тебя насухо, больше никогда в жизни не забудешь.
— У меня смазка в сумочке, — пролепетала Элиза, всё ещё краснея. Её пальцы судорожно сжали крошечную бархатную сумочку, такой же неизменный атрибут женщины как и платье. Внутри, вместе с визиткой отца и блокнотом и салфетками, лежал тюбик с прозрачным гелем. Элиза знала правила, но она жутко не любила ходить со смазанной попкой.
— В сумочке, — передразнила её мать, губы искривились в язвительной усмешке. — А если он захочет тебя в машине? А если прямо тут? Ты что, попросишь его остановиться и дать тебе подготовиться?
Она укоризненно посмотрела на Элизу, но тут за дверью раздались шаги — тяжёлые, мужские, слишком быстрые для слуги. Мать мгновенно выпрямилась, пальцы впились в плечи Элизы, прижимая её к стене, будто пытаясь спрятать. Дверь распахнулась без стука.
**
Лео вошёл, оглядываясь по сторонам с деланной небрежностью, которая не смогла скрыть его любопытство. Миссис Стил стояла рядом с выбранной им шатенкой — Элизой, так её звали? Да, точно, Элиза. Так значит, она дочь самой госпожи? Впрочем, это мало что меняло. Статус женщины определялся не кровными узами, а тем, в чьей собственности она находилась. И сейчас, по крайней мере на время, Элиза принадлежала ему.
Женщины поклонились в унисон, их лица застыли в масках учтивости, а Лео лишь коротко кивнул в ответ. Его взгляд скользнул по фигуре Элизы — стройной, но с округлыми бёдрами и высокой грудью, подчёркнутыми слишком узким платьем. «Красивее, чем на фото», — отметил он про себя, сравнивая её с блёклым школьным снимком. Совсем не похоже на бордельных работниц, к которым он привык — тех, с впалыми животами и рёбрами, проступающими сквозь кожу, с вечно потухшим взглядом, будто их уже давно похоронили заживо. Элиза же просто боялась — её пальцы сжимали сумочку как последнее спасение, а взгляд упорно избегал его лица, застревая где-то на уровне его ботинок.
Лео медленно обошел Элизу по кругу, изучая её как дорогой автомобиль перед покупкой. Его палец скользнул по её щеке — кожа оказалась поразительно мягкой, как лепесток, но под ней чётко ощущалась дрожь. Он уловил момент, когда её дыхание участилось, и она затрепетала, как пойманная в кулаке бабочка. Страх был, кочнено, ожидаем. Лёгким движением он провёл ладонью по её груди, оценивая упругость. Девушка замерла, но не отпрянула — хороший знак. Грудь оказалась полной, идеально помещающейся в его руке. Хорошая девушка. Вот пусть Дастин со шлюхами и развлекается.
— Недурно, — пробормотал он, заметив, как её соски твердеют даже сквозь ткань платья.
Он взял Элизу за подбородок, принудительно подняв её лицо к свету. Их взгляды столкнулись — и Лео замер, ощутив странный укол недоумения. Глаза у неё были неожиданно живые: тёмные, влажные, с оттенком чего-то неуловимо чужого. Тут не было уверенности женщины, принадлежащей другому мужчине. И не туповатая покорность девушек из борделей, уже сломленных системой. В её зрачках дрожал сложный коктейль — страх, да, но ещё и острая, почти звериная настороженность, будто она оценивала его так же, как он её.
Лео чуть не рассмеялся от этой своей мысли. Он кивнул её матери, доставая из внутреннего кармана пиджака визитку. — Хорошо. Вот мой телефон, — его пальцы намеренно задержались на секунду дольше необходимого, передавая карточку, — на всякий случай. У меня пока не полностью готова квартира, так что в этот раз я верну её домой. Завтра, скорее всего.
Не дрочите детки на ночь