разрешения, — Эми схватила Элизу за запястье. — Ты же знаешь правила. Даже когда он тебя... — её голос дрогнул, — использует, он не рискнёт испортить тебя. Это же оскорбление твоего отца. Они поссорятся.
Элиза не успокоилась.
— Ну да. Как поссорятся, так и помирятся, — прошептала она, глядя на свою тарелку с остывшей похлебкой. — А я что буду делать? Ты же знаешь, сколько в среднем живёт девушка в борделе.
Эми сжала её пальцы, пытаясь передать хоть каплю уверенности, но в этот момент тень скользнула по краю стола. Пенни, высокая, чуть полноватая брюнетка, замедлила шаг, её глаза сузились при виде их сплетённых рук.
— Поцелуетесь еще, лесбы.
Эми застыла на секунду, но она сразу поняла, что выбора не было. Она схватила миску недоеденного супа, плеснула в лицо Пенни и вцепилась в её волосы.
2
— Ну и что это вы устроили? — Директор Хард медленно обвёл взглядом трёх девушек. Госпожа Хард стояла чуть позади, её рука сжималась вокруг указки, готовой в любой момент обрушиться на провинившихся. Элиза чувствовала, как суп стекает по её щеке и шее, оставляя липкие дорожки. Пенни дрожала, её левая щека краснела от пощёчин, которые Эми успела влепить до того, как их растащили.
— Отвечать коротко и по делу, — щелкнул пальцами Хард. — Элиза, почему ты напала на Пенни?
— Потому что она назвала нас лесбиянками, сэр, — ответила Элиза, глядя в точку прямо над плечом директора.
— Вот как? — удивился Хард. Он медленно повернул голову к Пенни, и девочка чуть подалось назад под весом этого взгляда. — Пенни, почему ты это сделала?
— Сэр, я проходила мимо и увидела, как они шепчутся и держат друг дружку за руки, сэр, — голос Пенни дрогнул, когда она подняла глаза на директора, но тут же опустила их, увидев, как миссис Хард медленно поглаживает свою любимую указку из черного дерева. Эта указка была легендарной — с любовно заклеенной трещиной от слишком усердных ударов.
— Интересно... — протянул мистер Хард, медленно обводя взглядом каждую девушку так, будто взвешивал их слова на невидимых весах. — Элиза, это правда?
— Да, сэр, — Элиза опустила глаза, слишком умная, чтобы пытаться врать, но достаточно хитрая, чтобы выбрать слова. — Мой отец отдал меня в аренду моему первому хозяину, сэр. Она услышала, как Пенни едва слышно ахнула — никто не ожидал такого поворота. — Это очень... волнительно. И я боюсь не справиться, сэр.
— Хм... — директор потер переносицу, его пальцы на мгновение спрятали холодные глаза. Стены кабинета, обшитые темным дубом, казалось, сжались вокруг девушек. — Но тебе нравится Эми?
Элиза почувствовала, как её желудок превращается в свинцовый шар. Выбирать слова сейчас нужно выбирать очень аккуратно.
— Мы просто подруги, сэр, — ответила Элиза, чувствуя, как её губы слегка дрожат, но голос остаётся ровным. Она знала, что этот ответ — тонкая грань между правдой и тем, что от неё ожидали услышать. Дружба не поощрялась, но и не запрещалась явно — слишком полезным инструментом оказался страх потерять единственную опору в этом мире. — Мы счастливы служить нашим хозяевам.
— Подруги значит. И служить счастливы. Понятно. — Директор откинулся в кресле, кожаный подголовник с лёгким скрипом принял его вес. — Эми, Элиза, поцелуйтесь. Глубоко, с языком.
Элиза замерла. Любовь к женщине была грехом и находилась под строжайшим запретом... пока приказ не исходил от мужчины. Даже на уроках «супружеских обязанностей» они лишь смотрели видео, но никогда не практиковались. Она никогда не целовала девушку. По правде сказать, она вообще никогда не целовалась — ни
Измена....2