стакана — этот звук прозвучал как выстрел стартового пистолета. Он не сводил глаз с вазы, его пальцы, унизанные тяжелыми перстнями, лениво перебирали воздух, прежде чем погрузиться в холодные недра хрусталя.
— Жребий брошен, — негромко произнес он, извлекая первый черный конверт.
Шорох вскрываемой бумаги заставил Костю нервно сглотнуть. Виктор развернул узкую полоску бумаги, его брови на мгновение взлетели вверх, а губы тронула та самая хищная усмешка, которая обычно предвещала крупную сделку... или крупную провокацию.
Виктор зачитал желание вслух, и его голос, низкий и бархатистый, разнесся над водой:
«Обладатель фанта выбирает женщину. Она должна занять позу на краю бассейна, полностью отдавшись его рукам. Условие: она не имеет права касаться его в ответ и не должна издать ни единого звука, как бы далеко всё ни зашло. Остальные — свидетели её выдержки».
Взгляд Виктора медленно поплыл по кругу. Он миновал Настю — та лишь вызывающе выпятила грудь в своей алой сетке, готовая к любому вызову. Он на секунду задержался на Алисе, и я почувствовал, как во мне закипает глухое собственническое рычание, но Виктор, словно играя на нервах, перевел взор на Марину.
Марина замерла. Её тонкие пальцы судорожно сжали изумрудное кружево боди на бедрах. Она была самой тихой в нашей компании, «правильной» женой Кости, и именно поэтому этот выбор был самым болезненным и точным.
— Иди ко мне, лесная нимфа, — скомандовал Виктор.
Марина медленно поднялась. Изумрудное кружево едва прикрывало её бедра, а глубокий вырез на спине обнажал каждый позвонок. Она подошла к самому краю, где вода светилась призрачным синим светом, и опустилась на колени на мягкий махровый коврик. Её руки были плотно прижаты к бедрам, плечи мелко дрожали от ночного воздуха... или от того, что должно было произойти.
Виктор встал и медленно, с грацией сытого хищника, подошел к ней сзади. Он не касался её сразу. Он просто стоял над ней, его тень полностью накрыла её хрупкую фигуру.
— Смотрите внимательно, — бросил он нам через плечо. — Сейчас вы увидите, как ломается картинка.
Тишина на террасе превратилась в вакуум, в котором каждый звук — треск уголька в камине неподалеку или шелест сосновых игл — казался оглушительным. Виктор не просто касался Марины; он деконструировал её самообладание, сантиметр за сантиметром.
Его ладони, широкие и горячие, медленно скользнули от талии вниз, сминая изумрудное кружево боди. Мы видели, как его длинные пальцы уверенно обхватили её бедра, заставляя Марину еще сильнее прогнуть спину. Контраст был почти болезненным: его грубая мужская сила против её фарфоровой хрупкости. Виктор наклонился к самому её уху, его дыхание опалило шею Марины, и он прошептал что-то, от чего она судорожно втянула воздух сквозь сжатые зубы.
Затем его правая рука начала медленное восхождение под прозрачную ткань. Он не торопился. Пальцы двигались по внутренней стороне бедра — там, где кожа напоминает лепесток белой розы. Мы видели, как под этим натиском мышцы Марины непроизвольно сокращались, а по телу пробегала крупная, неуправляемая дрожь. Когда его рука достигла самого сокровенного, Марина вскинула голову к звездам. Её рот был широко открыт в немом крике, а шея напряглась так, что стали видны тонкие жилки.
Виктор действовал с пугающей методичностью. Одной рукой он продолжал удерживать её за плечо, прижимая к себе и лишая малейшей возможности отстраниться, а пальцами другой руки начал ритмичную, издевательски медленную игру. Он то едва касался её, заставляя Марину задыхаться от пустоты и ожидания, то нажимал сильнее, заставляя её буквально ввинчиваться в его ладонь.
Реакция её тела была красноречивее любых слов.Оно стало рваным и поверхностным, превратившись в серию коротких, судорожных всхлипов, которые она отчаянно
История из жизни