ткань вокруг её глаз, затягивая узел на затылке. Теперь она была лишена своего главного оружия — взгляда. Её фарфоровая кожа в свете синих ламп казалась почти светящейся, а черное кружево бюстгальтера с открытыми чашечками подчеркивало каждый вдох.
— Обопрись на стол, — скомандовал Костя.
Алиса послушно наклонилась вперед, упираясь ладонями в холодный мрамор. Её спина изогнулась, подчеркивая идеальную ложбинку вдоль позвоночника и крутой изгиб бедер, обтянутых поясом для чулок.
Костя начал. Он не касался её руками — это было условие. Он приблизился к её шее, и я увидел, как Алиса вздрогнула от его горячего дыхания. Он начал «рисовать». Его губы едва касались её кожи, оставляя невидимый, но обжигающий след от мочки уха до самого плеча.
Детализация процесса: Он спускался ниже. Его дыхание становилось всё более тяжелым. Мы видели, как напрягаются мышцы на спине Алисы, когда его губы коснулись чувствительной зоны между лопатками. Костя действовал медленно, издевательски. Он обжег дыханием её поясницу, заставляя её пальцы судорожно скрести по мрамору стола.
Затем он переместился вперед. Теперь он стоял лицом к её лицу, хотя она его не видела. Его губы прошлись по контуру её челюсти, а затем он направил струю горячего воздуха прямо в ложбинку между её грудями. Мы видели, как соски Алисы, выставленные напоказ в открытых чашечках, мгновенно стали твердыми. Она закусила губу, её голова бессильно моталась из стороны в сторону, пытаясь поймать ритм его движений.
Я сидел в метре от них. Это была пытка — видеть, как чужой мужчина «картирует» тело моей жены. Но в этом был высший пилотаж нашего искушения. Я видел, как Алиса реагирует на него, но знал, что в мыслях она со мной.
Костя опустился на колени. Его губы коснулись внутренней стороны её бедер — прямо над кромкой черных чулок. Алиса не выдержала и издала тихий, гортанный звук — не стон, а скорее призыв. Её ноги в коленях слегка подогнулись. Костя продолжал свою «работу», поднимаясь выше, к самому краю кружевного белья.
Когда Костя, стоя на коленях, направил поток своего горячего, прерывистого дыхания на самую границу её тончайшего кружева, Алиса выгнулась так сильно, что её ладони, упертые в мрамор, начали скользить по камню. Она больше не владела собой. Мы видели, как судорожно сжались её пальцы, пытаясь ухватиться за холодную поверхность, в то время как её бедра начали непроизвольно двигаться навстречу этому жару.
Её тело начало выдавать её с пугающей откровенностью... Фарфоровая белизна кожи Алисы сменилась глубоким, лихорадочным румянцем, который пятнами пошел по груди и животу. Каждое место, где Костя прошел своей «картой», горело и пульсировало. Мы видели, как мелкая дрожь сотрясает её бедра и икры. Чулки со стрелками натянулись до предела, когда она приподнялась на носочках, инстинктивно ища спасения от нарастающего напряжения. Её гортанные звуки перешли в частое, прерывистое дыхание, которое с каждым выдохом Кости становилось всё более сбивчивым.
Кульминация накрыла её в тот момент, когда Костя, почти касаясь её губами, сделал резкий, глубокий и горячий выдох. Для ослепленной Алисы это стало детонатором.
Оргазм был сокрушительным. Алиса закинула голову назад так резко, что копна её черных волос хлестнула по спине. Из её горла вырвался долгий, протяжный звук — смесь стона и безмолвного крика, который она так долго сдерживала. Её тело буквально забилось в руках невидимой стихии: спина выгнулась идеальной, напряженной дугой, а живот свело мощным спазмом, который заставил её на мгновение замереть в полной неподвижности.
Мы видели, как волны удовольствия проходят через неё — от пальцев ног до кончиков пальцев рук. Она была похожа на натянутую струну, которая наконец лопнула. Её
Царица шлюх