бедра продолжали мелко и ритмично содрогаться, а грудь вздымалась так тяжело, будто она только что вынырнула из глубокой воды.
Когда Костя сорвал повязку, реальность обрушилась на неё вместе со светом синих ламп. Алиса не сразу смогла сфокусировать взгляд. Её глаза были затуманены, зрачки расширены настолько, что радужка почти исчезла. Она стояла, тяжело опираясь на стол, её руки всё еще дрожали, а по внутренней стороне бедер стекали капли испарины.
Она перевела взгляд на меня. В нем было торжество и дикая, первобытная энергия. Она приняла этот вызов и прошла его до конца, оставив Костю опустошенным его собственным сценарием. Она медленно выпрямилась, поправляя пояс для чулок, и каждое её движение было наполнено осознанием своей власти над ситуацией.
Костя вернулся на место, его лицо было бледным, а руки заметно подрагивали. Он бросил на стол конверт и посмотрел на меня с вызовом, в котором читалось скрытое опасение.
— Твоя очередь, — выдохнул он, кивая на вазу. — Посмотрим, как ты справишься, когда на кону будет не только твоя женщина. Он сделал всё, чтобы спровоцировать меня.
Я встал. Каждый мой шаг по деревянному настилу отзывался глухим эхом. Я чувствовал на себе взгляды всех пятерых: жадный интерес Виктора, настороженность Кости, притушенный экстаз Марины и хищное ожидание Насти.
Моя рука погрузилась в хрустальные недра вазы. Конверты зашуршали, словно сухая чешуя змеи. Я вытянул один — он казался тяжелее остальных. Медленно вскрыл его. Текст внутри был написан каллиграфическим, почти мужским почерком -«Синхронный резонанс» «Обладатель фанта выбирает женщину. Он должен занять позицию абсолютной неподвижности, став для неё живым алтарем. Задача женщины — используя лишь ритм собственного тела и силу своих мышц, достичь пика, подчиняясь его молчаливому контролю. Любое движение со стороны мужчины — проигрыш».
Я поднял глаза. Настя сидела, откинувшись назад, её ладони покоились на коленях, обтянутых алой сеткой. Она улыбалась — дерзко, открыто, вызывающе. Она была атлетом, мастером контроля над своим телом, и этот фант был словно написан специально для её рельефных мышц и неукротимого темперамента.
— Настя, — мой голос прозвучал ровно, но в нем была сталь. — Твой выход.
Настя не просто встала — она развернулась, как сжатая пружина. В своем ярко-красном комплекте из ремней и сетки она выглядела как воплощение опасности. Она подошла к массивному кожаному пуфу, стоящему в самом центре, под прямым лучом синего света, и жестом пригласила меня сесть.
Я опустился на пуф, широко расставив ноги и положив руки на подлокотники. Согласно правилу, я должен был стать камнем. Неподвижным, холодным, наблюдающим.
— Смотри мне в глаза, — прошептала Настя, подходя вплотную. От неё пахло разгоряченной кожей, цитрусовым парфюмом и чистым адреналином. — Сиди смирно, — в её голосе скользнула хищная усмешка. — Сегодня ты — мой фундамент. Моя скала. Попробуй не рассыпаться.
Настя медленно перешагнула через мои бедра. Её движения были лишены суеты, они напоминали замедленную съемку атаки гепарда. Когда она опустилась на меня, я ощутил всю мощь её тренированного тела. Это не была мягкая податливость Марины или изящная хрупкость Алисы. Под красными ремнями перекатывались тугие, стальные мышцы.
Я сжал подлокотники пуфа. Пальцы побелели, но я не шевельнулся. Согласно фанту, я был живым алтарем, и моя неподвижность была моей единственной властью. Настя положила свои ладони мне на плечи, фиксируя дистанцию, и начала свой танец.
Сначала это были едва заметные покачивания. Она словно нащупывала мой ритм, проникая под кожу своим присутствием. Но очень скоро её движения обрели пугающую точность. Настя использовала мышцы пресса и бедер с мастерством профессионального атлета. Она приподнималась и опускалась с математической выверенностью, создавая трение, которое
Трахнул преподшу