Марфа шутила с Ваганычем, кокетничала с отцом, к моей же персоне ноль внимания, словно меня тут и не было вовсе. Я смотрел на её красивое, разрумяненное лицо, раскачивающиеся под свободным, простым платьем, полновесные груди и понимал, что завладеть мыслями и телом этой сильной и гордой оленихи будет, ни в пример с саамскими шалуньями, делом непростым.
Замечтавшийся, я и не заметил в какой момент ко мне снова подсел её отец.
— Она у меня ещё и прекрасно готовит. – улыбаясь кладёт руку мне на плечо, - Пробовал хоть раз жаркое из Нерпы?
«Чёрт, меня снова спалили. Да и что в этом такого, если она мне нравится?»
— Нет, пока не доводилось.
— Оо, брат, скажу тебе это что-то. Если достаточно долго томить, мясо просто тает во рту. По моим расчётам нужно ещё с полчаса. Пойдём-ка прогуляемся до маяка, глянешь пока что там к чему.
Круто извивающаяся по склону дорога наверх, на всём протяжении сопровождавшаяся туго натянутой между колышками верёвкой, по времени заняла у нас наверное минут пятнадцать.
Довольно взрослый хозяин этого места, на моё удивление, поднялся по ней казалось даже не запыхавшись.
— Фух, ну и высоко же сюда лезть. – по-молодецки резво, преодолеваю последний лестничный пролёт. – И часто приходится подниматься?
— По инструкции положено раз в неделю. Неплохое кардио, парень.
Вид с высоты на широкое Гренландское море меня впечатляет и я совсем не сразу замечаю, что маяк на самом деле работает исправно, механизм смазан, обслужен и вращается плавно, без посторонних шумов.
— Так и что же нам тут ремонтировать?
— Верно, парень, прямо сейчас ремонтировать тут нечего. Вилять я не стану, помощь твоя мне требуется в другом вопросе. Нравится тебе моя дочь?
— Вы что, рассказов Ваганыча про Саамов наслушались?
— Хоть бы и так. Марфа моя взрослая уже, ей незачем оставлять свою молодость на этом богом забытом камне. Соседи наши, к сожалению, содомиты и я по-отечески был бы рад, если вы с ней друг другу глянетесь. – Федот словно читает мои мысли, предвосхищая ответ. – Да понимаю я, что ты молод и хомутать себя сейчас не хотел бы, но пойми и ты, как тяжело отцу сказать своей взрослой девочке «нет». – Суровый смотритель маяка кладёт мне руку на плечо. – Ну если даже не замуж, то и просто дочь с внуками, меня устроила бы.
— Да я, похоже и не нравлюсь ей совсем.
— Ну так измени это, девчонок поди было на материке предостаточно.
— Было то было, да то всё не всерьёз.
— Пробуй, но лучше чтобы ты знал, дочь моя ни за словом, ни за действием в карман не полезет.
***
(повествование от лица Марфы)
Наши соседи на этом поросшем мхом, скалистом клочке вулканического пепла, не всегда были одними лишь содомитами. С одним из таких красавчиков геодезистов и укатила в лучшую жизнь моя мама, без всякого зазрения совести, оставившая нас с отцом одних.
Вся трудность моего воспитания и обучения легла на папины плечи.
Взрослея, я видела как ему трудно справляться со всем самому, ведь он не только мой отец, но и взрослый мужчина, со свойственными ему желаниями и потребностями.
Моей зарождающейся, пытливой сексуальности было дико любопытно и признаюсь, увидев однажды как папа удовлетворяет себя в душе, я стала сначала за ним подсматривать, а после, набравшись смелости, без лишних слов, предложила ему свою помощь.
Каким бы это кому-то не показалось отвратительным, но отец от неё не отказался и не дал мне по рукам. С тех пор, душ мы принимали только вдвоём.
Папочка нежно натирал моё взрослеющее тело мыльной губкой,
бремя любви (фрагмент)