открывая для меня великолепный, яркий мир плотского удовольствия, а я с благоговейным трепетом, снимала его напряжение рукой.
Конечно, впервые обнимая этот его внушительный детородный орган своей маленькой ладошкой, я и знать не знала чем эта помощь должна заканчиваться.
Первое семяизвержение, случившееся на мою подростковую грудь и животик, произвело на меня сильнейшее впечатление. Нечленораздельное мычание, дрожь и пряные, белёсые сгустки, порционно прилетающие тёплыми шлепками на моё юное, обнажённое тело, шокировали и возбуждали.
Папа приглушённо стонал, мои пальчики, машинально продолжали скользить вверх-вниз, а отцовский член, всё не прекращал на меня извергаться. В этот наш самый первый раз, инстинктивно желая узнать каково «ЭТО» на вкус, последнюю порция я сдоила себе в ротик, наполняя его терпким, солоноватым лакомством.
Теперь делать это в душе было не обязательно, ведь я с аппетитом и горящими глазками, проглатывала всё мной добытое до последней капельки, тщательно полируя отцовский причиндал язычком.
Разумеется, я понимала, что этот приятный отросток и ещё может быть зачем-то нужен. Более того, исследуя своё меняющееся тело, я обнаружила у себя вполне себе уютный, вечно влажный кармашек.
Но как я ни старалась, присаживаться на эту увесистую штуковину или пихать её в себя, было больновато, так что наши с папой игры сводились к тому, что я до диких судорог тёрлась своей мокрой писей о его напряжённую плоть.
Совершенно не слушая его просьбы, всё это прекратить, я продолжала елозить, до тех самых пор, пока папочка снова не изливался мне на животик.
Тёплое, пахучее семя, забавно склеивало вместе мои кудряшки внизу живота, а если я успевала поймать ртом набухшую головку, щекотало нёбо и заставляя давиться, стремительно наполняло рот. Не поместившееся в нём семя, размазывалось опадающим членом по моим губам и подбородку, проливалось на грудь.
Я совершенно ничего не стеснялась, моё взросление и первый сексуальный опыт казался мне естественным и очень приятным. Я не сомневалась, что со временем преодолею папино нытьё о противоестественности нашей близости, справлюсь с болью и обязательно, по-настоящему, стану его женщиной.
И вот, представьте теперь моё возмущение, когда папочка, неожиданно и на полном серьёзе, предложил вместо себя, на роль моего первого мужчины, какого-то там матроса с баркаса «Надежда»!
Непонятного, незнакомого мне увальня, который и двух слов то связать не может, а только лишь ходит за мной хвостиком и пялится на ямочки на моей заднице.
Да я нутром чувствовала, что они и ещё о чём-то там сговорились у меня за спиной и конечно, не собиралась давать непойми кому делать себя женщиной.
Нет, ну возможно внешне, Макар был и ничего такой, но поймите меня правильно, в отличии от папули, его я совсем не знала.
Мои подозрения лишь усилились, когда вернувшиеся с маяка в отличном настроении мужчины, разлили по бокалам виски, который папа доставал исключительно по праздникам.
«Это что ещё такое? Меня часом не сторговали уже?!»
Жаркое, теперь, как следует натомилось, с привезённой нашими гостями салатом из свежей зелени и двенадцатилетним Макаланом, вечер уже переставал быть томным.
Ваганыч с отцом что-то там оживлённо обсуждали в кухонной зоне, а сидевший со мной рядом на диване Макар, наконец-то разродился более или менее связанной, членораздельной речью.
— Так получается ты в школу то и не ходила вообще?
— А что, капитан Очевидность, где-то тут рядом видел школу?
— Не видел, … но откуда тогда твой аттестат?
— Ну наверное кто-то зря посчитал здоровенного островитянина, необразованным питекантропом. Мой папочка, на минуточку, доктор технических наук, так что меня учили ни чем не хуже, чем тебя в твоей Мурманской хобзайке.
— Вообще-то в мореходке.
— Да, … а какая разница? – я нарочно ёрничала и стараясь побольнее уколоть, рассчитывала
Красивый секс-1