Из калаша, в армейке доводилось, а из винтовки – нет пока.
— Бог даст и не придётся, но если что тупить времени не будет, парень. Если пойдёт мишка «в штык» бей в сердце, под лопатку или в голову и не вздумай только ранить, разорвет.
Марфа смеётся и вытирая руки о полотенце, тянет меня за собой.
— Ну что ты мне его пугаешь, не будет там никого, а если будет, то я разберусь. Пап, мы возьмём твой квадрик, ладно?
— Возьмите, что с вами поделаешь и Марфуша, … с людьми повнимательнее, браконьеры, за моржовым удом повадились ходить. Если что пали из ракетницы, я тут же примчусь.
— Да, поняла я, поняла. – дочь, похоже, отца уже не слушала и выталкивая меня на двор, всучила в руки сумку с полотенцами. – Иди ворота открывай, прокачу тебя сейчас, с ветерком.
Не успел я натянуть куртку, залезть в свои ботинки и откатить ворота, как Марфа, на ходу застёгивая одетый прямо на голое тело комбинезон, ловко запрыгнула в седло и завела двигатель.
Несколько секунд мы смотрим друг на друга глазами полными азарта.
— Как я понимаю за руль меня не пустишь?
— Неа. Сумку брось в корзину, прыгай мне за спину и хорошенько держись, морячок.
Устраиваясь на сиденье сзади, я нежно обнимаю моего водителя за бёдра, поднимаясь выше, глажу живот, сжимаю ладонями грудь и целую в шею.
Марфе щекотно, чуть наклоняясь вперёд, она смеётся и ёжится.
— Гляжу, совсем осмелел! Прекрати меня лапать, папа же смотрит.
— Ну тогда увози нас отсюда, чтобы нам его не смущать.
Все четыре колеса, так резво принимают с места, что я, не успевая ухватиться за ручку, соскальзываю, оказываясь задницей на земле.
Моя невеста, заливисто хохочет в голос.
— За сиськи не удержался, теперь пробуй за ручку.
— С тобой не заскучаешь. – отряхиваясь, залезаю обратно, берусь за ручку обеими руками и зарываюсь носом в восхитительные Марфины волосы. Она тихо стонет и не позволяя мне форсировать события, надевает на голову шлем.
— Шлем надень, красавчик.
Огибая каменное плато, дорога петляла между скалами, осколки чёрной вулканической породы летели из-под колёс, а суровый пейзаж вокруг, постепенно менялся на лунный. Видневшиеся повсюду кратеры, парили водой, а вокруг, как Марфуша и обещала, ни души.
Моя островитянка заранее знала, какую именно из этих неглубоких, бурлящих луж выберет. Аккуратно выложенная по краю камнем, она показалась мне самой большой из всех.
Восторженно повизгивая как восьмиклассница, красотка спрыгнула с квадрика, на ходу расстёгивая молнию своего комбеза, как я и думал, под ним на девчуле ничегошеньки не было.
Обалденные полновесные груди выпрыгивали из воды, подтянутые, белые ягодицы мелькали, скрываясь под водой, Марфа звонко смеялась, радуясь как ребёнок, а я всё пялился на неё стоя на берегу с полотенцами в руках.
— Ну и что ты там встал как истукан? Шезлонги в сарае, расставь их по солнцу и запрыгивай ко мне.
— И какая там температура воды?
— (смеётся) Не бойся, не сваришься. – продолжая надомной потешаться, брызгается в мою сторону, игриво стреляя глазками, обнимает свою грудь ладонями и ложится спиной на воду, бесстыдно предлагая мне все свои прелести.
«Вот же бестия! Как, скажите, на это можно спокойно смотреть?!»
На улице солнечно и рекордные для августа +17, вода же в источнике куда теплее, по ощущениям она как парное молоко, наверное +35.
Меня, естественно, не нужно приглашать дважды. Моментально заголившись, я заныриваю следом и за пару движений оказываюсь рядом с вожделенной бесстыдницей.
Подхватываю Марфушу под попу, она обвивает меня руками и ногами и смело целует в губы. Как и в прошлый раз, елозя бархатными лепестками малых губок по всей длине
Жертва 5-я- 8-я части