и её голос теперь звучал совсем близко, почти шепотом. — Я вырвала её, потому что там сзади рецепты интересные, я их себе забрала... Знаете, я сейчас сижу, пью вино, и мне кажется, что в моей прихожей воздух становится слишком плотным. Приезжайте, Алексей. Вы же ученый. Вам нужны факты? Я дам вам факты и вашу страницу покажу... И, — она сделала многозначительную паузу, — настоящий кофе. Или что-нибудь покрепче, чтобы ваши «научные» нервы не сдали.
«Она играет со мной», — мелькнуло в голове у Алексея. — «Использует свою трагедию, свой голос, этот вырез на халате, который я так жадно разглядывал...»
Но образ Лены — холодного, длинноногого манекена, ожидающего его в мертвой тишине квартиры — окончательно перевесил чашу весов. Ему нужно было это живое тепло. Ему нужна была эта тайна.
— Подол, вы сказали? — он уже надевал пальто, зажимая телефон плечом. — Буду через пятнадцать - двадцать минут.
— Жду, доктор. И не забудьте очки. Говорят, сегодня ночью небо будет особенно... графичным. Она звонко засмеялась.
Город встретил Алексея сырым, промозглым ветром. Машина катилась по мокрому асфальту, а в голове набатом стучало: 33, 66, 99.
Алексей лихорадочно тасовал в уме факты, как колоду крапленых карт. Если верить Марине, то вся эта «чертовщина» — вовсе не досадный сбой биохимии. Это объективная, твердая реальность, которая проступает сквозь ткань мира только тогда, когда мозг вскипает и переходит в критический режим. Алкоголь, опиаты, запредельное отчаяние — это не причины галлюцинаций, а просто грубые растворители, смывающие фильтры, которые мешают нам видеть истинный ужас.
· Алкоголики: видят «чертей», потому что дегидратация и распад нейронных связей выжигают предохранители в их восприятии.
· Наркоманы: встречаются со «жнецами» в ту самую секунду, когда дыхание замирает и сознание вышвыривает в коридор без дверей.
· Он сам: просто клинический дебил, который едет к самой сексуальной женщине, встреченной им за всю его серую жизнь, и вместо того, чтобы предвкушать близость, забивает голову всякой оккультной белибердой.
«Ну бывает же такое, — подбодрил он сам себя, сворачивая на набережную. — В кино видел, да и мужики в курилке рассказывали, что иногда всё случается само собой. Правда, обычно не в моей жизни и уж точно НЕ СО МНОЙ». На этой внезапной оптимистической ноте он затормозил у нужного подъезда.
Руки дрожали, когда он глушил мотор. Старый дом на Подоле дышал историей и сыростью. Алексей поднял взгляд: на третьем этаже светилось окно. Мягкий, медовый свет — живой, уютный, полная противоположность мертвенному люминесценту его больничной ординаторской или холодным лампам в квартире с Леной.
Он поднялся по скрипучей, пахнущей деревом лестнице, мертвой хваткой сжимая в кармане свою тетрадь с «Геометрией безумия». Не успел он даже занести руку, чтобы постучать, как дверь бесшумно распахнулась.
Марина стояла на пороге, окутанная ароматом табака и вина. Легкий шелковый халат едва касался её кожи, подчеркивая каждый изгиб тела, который он сегодня так старательно пытался не замечать. В полумраке прихожей соски, упрямо проступающие сквозь тонкую ткань, казались вызовом его профессиональной выдержке. В её глазах плясал всё тот же озорной блеск, но теперь в нем читалась опасная, почти звериная ночная искренность.
— Вы быстро, Алексей Дмитриевич, — её голос прозвучал низко, с хрипотцой. Она отступила в сторону, давая ему пройти. — Проходите. Страница на столе. Рядом с вином.
Алексей на мгновение замер. Его взгляд против воли скользнул по линии её бедер, по глубокому вырезу халата, где пульсировала жилка на шее. Он заставил себя моргнуть и в смущении отвел глаза, чувствуя, как лицо заливает жар.
— Да... да, конечно, — пробормотал он, стараясь не звучать
Познание рабы (интернет версия). Глава 2. День шестой