завораживающее зрелище — её подвижное, гибкое тело, груди, подпрыгивающие в такт движениям, лицо с закушенной от наслаждения губой. Он сжал руками её бёдра и начал делать встречные движения, выгибаясь навстречу.
В момент оргазма Ира снова оттолкнулась от его груди, и член выскочил из влагалища. Новая, хоть и менее обильная, чем в первый раз, струя спермы облила живот Володи. Ира, громко застонав, упала животом на липкий живот брата и забилась в сладострастных конвульсиях, чувствуя, как их тела склеиваются его семенем.
Этой ночью они никак не могли насытиться друг другом. Снова и снова, после коротких передышек, они сплетались в жарких объятиях, пробуя новые позы, новые ласки. Они целовались, кусались, гладили друг друга, шептали бессвязные слова. Они заснули только под утро, обессиленные, удовлетворенные, счастливые, прижавшись друг к другу на узкой тахте Володи.
***
С этого времени жизнь Володи и Иры превратилась в бесконечный, сладкий, запретный праздник. Они стали не просто братом и сестрой, а любовниками — страстными, жадными, ненасытными. Им было мало ночей. Они научились ловить каждую свободную минуту, каждое мгновение, когда оставались одни в безопасном месте.
Школьные занятия заканчивались, и они, едва дождавшись последнего звонка, неслись домой, зная, что родители ещё на работе. Иногда они даже не успевали закрыть за собой дверь — Володя прижимал Иру к стене в прихожей, задирал её юбку, приспускал колготки вместе с трусиками и входил в неё, пока она, закусив губу, заглушала стоны, вцепившись ему в плечи. В другой раз Ира опускалась на колени прямо на полу в коридоре, расстёгивала его брюки и брала его член в рот, пока он, прислонившись спиной к стене, запрокидывал голову от наслаждения, запустив пальцы в её светлые волосы. Они торопились, зная, что время ограничено, и эта спешка придавала их ласкам особую остроту.
Они занимались любовью везде, где только могли. На тахте Володи, которая стала свидетельницей их первых, робких ещё опытов, а теперь — бурных, страстных соитий, когда они кувыркались на ней, не замечая тесноты. На полу, расстелив плед, — Ире нравилось чувствовать спиной прохладу пола, контрастирующую с жаром тела брата. На письменном столе Володи, среди учебников и тетрадей — однажды, разгорячённые, они смахнули всё на пол и предались любви прямо на гладкой деревянной поверхности, и Ира потом долго смеялась, находя в своих волосах закладки и скрепки.
В ванной, под шум льющейся воды, когда они мылись вместе, и руки скользили по мокрой, мыльной коже, возбуждая ещё сильнее. Володя прижимал Иру к прохладной кафельной плитке, и вода стекала по их сплетённым телам, а пар заволакивал зеркало. На кухне, пока разогревался обед, — Ира, в одной футболке, наклонялась над столом, а Володя входил в неё сзади, и шипение сковороды заглушало их прерывистое дыхание.
Они не могли насытиться друг другом. Каждый раз, каждый оргазм был новым, особенным, непохожим на предыдущий. Они изучали тела друг друга, как карту неизведанной территории, находя всё новые и новые чувствительные точки, всё новые и новые способы доставить наслаждение.
Вечером, закрыв дверь на защёлку, они снова предавались любовным играм. Они уже не боялись, что их услышат — музыка из магнитофона заглушала стоны, а страсть была сильнее страха. Они начинали медленно, нежно, с долгих поцелуев и лёгких прикосновений, но очень скоро это перерастало в нечто дикое, необузданное. Они кувыркались на тахте, меняя позы снова и снова, пробуя то, что видели у старших, то, что подсказывала фантазия. Володя входил в Иру то сверху, то сзади, то сажал её на себя верхом, и она скакала на нём, как дикая наездница, запрокинув голову и
Дверь. Часть вторая. (Главы 3 - 12)