Она стянула платье, осталась в трусиках и лифчике. Потом достала ночнушку белую, короткую, почти прозрачную. Сняла "оковы для сисек" и накинула её. Соски проступали тёмными пятнами.
— Тебе нравится?
— Очень, — ответил я хрипло.
Потом вошла тёща, уже в точно такой же ночнушке, только голубой. Она замерла в дверях:
— Ой… у нас одинаковые…
Катя засмеялась:
— Я маме в прошлом году подарила, а себе такую же взяла. Случайно совпало.
Они стояли рядом, две женщины в одинаковых ночнушках, фигуры почти клоны. Только у тёщи живот мягче, а попа тяжелее.
— Ну и как? — спросила тёща, глядя на меня. — Кто из нас красивее?
Катя подошла к матери, обняла её за талию:
— Обе красивые… правда, Эдик?
Тёща положила руку дочери на бедро. Они стояли так секунду, прижавшись друг к другу. Я почувствовал, как член снова наливается силой. Потом тёща улыбнулась:
— Ладно… спать пора. Виктор Петрович уже храпит.
Людмила Ивановна посмотрела на нас с Катей и тихо сказала:
— Я посередине лягу, а то Виктор меня ночью пинками будит.
Мы легли напротив неё: я ближе к стене, Катя рядом. Ночнушки на обеих одинаковые, только цветом разные. Когда тёща наклонилась поправить одеяло, ночнушка задралась и я увидел тёмный треугольник промежности. Трусиков, на ней не наблюдалось... Она не стала одёргивать ткань, просто посмотрела на меня через плечо и шепнула:
— Не смотри так, Эдик… а то спать не сможешь.
Катя хихикнула и прижалась ко мне попой:
— Он и так не спит. Чувствую...
Я положил руку ей на бедро и переместил между ного. Кожа была горячая, трусики уже мокрые. Тёща легла напротив, лицом к нам. Ночнушка у неё тоже задралась, открыв бёдра и край того места, где ляжки сходятся... В темноте я видел только силуэты, но этого хватало.
Зашевелился тесть и повернулся на бок, лицом к стене. Потом затихла Катя, её дыхание стало ровным, почти не слышным. Я лежал и смотрел в потолок. Тёща не спала. Лежала на боку, подперев щёку рукой, и смотрела на нас. Её глаза блестели в темноте.
— Не спится? — спросил я шёпотом.
Она покачала головой:
— Жарко… и мысли всякие.
Катя во сне повернулась и прижалась ко мне сильнее. Мой член сразу отреагировал. Тёща это увидела и улыбнулась. Потом медленно потянула ночнушку выше, открыв живот и холмик тёмных волос.
— Лежи тихо, — прошептала она. — Не разбуди их.
Она раздвинула ноги совсем немного и провела пальцем по своей промежности. Потом накрыла рукой себе между ног и начала медленно двигать пальцами. Глаза её не отрывались от меня. Я не выдержал. Протянул руку к Кате, отодвинул трусики в сторону, она была уже вся мокрая. Тёща видела всё и двигала пальцами быстрее. Я аккуратно, почти без движений корпуса, трахал спящую Катю. И тут тёща шепнула мне, пододвигаясь ближе:
— Эдик… дай мне свою руку.
Я осторожно, выполнил её просьбу. Она взяла мою руку и повела её себе между ног. Пальцы коснулись горячей, мокрой, раскрытой щели. Она сжала мою руку бёдрами и еще тише прошептала.
— Только осторожно, не разбуди дочь…
Я начал двигать пальцем. Она закрыла глаза, откинула голову. Дыхание стало прерывистым. Потом вдруг сильно сжала мою руку, тело выгнулось, оргазм прошёл по ней волной. Я чувствовал, как внутри всё сокращается и течёт по пальцам. Она откинулась на спину, тяжело дыша, и прошептала:
— Спасибо… теперь спите.
Но я уже не мог уснуть. Член дёргался глубоко в норке жены... я спускал от пережитых эмоций. Катя слегка застонала во сне, в её пиздёнке хлюпало но она не сокращалась. Алкоголь действовал сильным наркозом. Тёща лежала напротив вся открытая, ноги слегка
Году эдак в 95