разведены в стороны. Как сам провалился в сон, я не помнил.
Я проснулся от того, что мочевой пузырь раздувало. Голова гудела, во рту пересохло. В комнате было совершенно темно. Я осторожно выбрался, дошёл до угла дома и долго ссал, глядя в чёрное небо. Облегчение пришло сразу. Когда вернулся, в комнате стояла та же кромешная темнота. Я нащупал матрас и лёг на бок лицом к «жене». Тело было тёплым, мягким. Ночнушка задралась выше пояса, трусиков под ней не было. Я сразу узнал знакомую круглую, упругую жопу. Положил ладонь на тёплую половинку, сжал. Член встал мгновенно и упёрся в ложбинку промежности, под ягодицы.
Я придвинулся ближе, обнял за талию, накрыл тяжёлую грудь. Сосок был твёрдым. Я начал гладить сильнее, раздвинул ягодицы, провёл пальцем по горячей расщелине. Щель была вся мокрая и скользкая. Я направил член и вошёл. Вошёл легко, даже слишком легко... Вагина была горячей, но немного просторнее, чем обычно у Кати. Я подумал, что после вина и первой "палки" она просто расслабленная, и вошёл до самого конца. Но тут я плохо соображая, был очень удивлён...
Напротив послышался тихий женский стон, потом ритмичные шлепки. "Тесть, значит, всё-таки проснулся и сейчас имеет тёщу"- подумалось сразу мне. Я начал двигаться: медленно, глубоко. «Жена» словно не просыпалась, но тело её реагировало: влагалище сжималось, хотя и становилось ещё мокрее. Я ускорился.
Стон напротив нас стал громче. "Маменька" явно кончала. Я врезался сильнее и шепнул "жене" прямо в ухо:
— Душа моя… они тоже ебутся… тесть сейчас твою маму натягивает…
"Жена" слегка шевельнула попой и тихо выдохнула:
— Не останавливайся… мы всё наверстаем…
Голос был томный… но это был голос Людмилы Ивановны. Я охуел... Член оставался глубоко внутри неё, пульсируя. Я понял только в эту секунду, присмотревшись: Катя напротив нас, тоже на боку, в позе "ложка", а сзади неё не отец-тесть, а братец — Юра. Это он сейчас кончает в мою жену. А я — в свою тёщу.
Ситуация была такой дикой, что я чуть не кончил сразу. Но тело уже не слушалось. Я начал трахать её жёстче. Тёща подмахивала медленно, но сильно, насаживаясь всей тяжестью своей круглой жопы. Её влагалище было горячее и чуть просторнее, чем у Кати, но сжималось так умело, что я чувствовал каждый миллиметр.
— Мама… ты… знала? — выдохнул я.
— Тссс… продолжай вставлять в меня глубже…
Я вонзился со всей силы. Она застонала и прикусила губу. Я нашёл упругий сосок и начал тереть его и перекатывать. Напротив раздался низкий рык Юры, потом тихий, протяжный стон Кати... Она тоже кончала! И похоже не во сне... Это меня добило. Я вонзился последний раз до самого дна и кончил, мощными толчками, заполняя тёщу горячей спермой. Она кончила вместе со мной, тело выгнулось, влагалище судорожно сжалось, высасывая из меня всё до последней капли. Мы замерли. Сперма сразу потекла из неё по бедру на матрас. Тёща повернула голову, нашла мои губы и поцеловала глубоко, с языком. Потом шепнула в самое ухо:
— Спи… завтра всё наверстаем… по-настоящему.
Тишина стояла густая. Только слышен храп Виктора Петровича под стеной. Я лежал, прижавшись к тёще, чувствуя, как мой мягкий член лежит между её ягодиц, а из неё всё ещё вытекает моя сперма. Запах секса висел в комнате тяжёлый и сладковатый. Она первой нарушила молчание, тихо повернула голову:
— Эдик… ты понял что случилось?
— Понял...
Она чуть шевельнула попой, прижимаясь сильнее.
— И что теперь думаешь?
— Думаю… что мы все сошли с ума, или просто перепились...
Поконторили