Семь вечера. На электронных часах Марины зазвенел будильник, и с неохотой она оторвалась от чтения книги, которую прикупила еще в обед в местном ларьке на станции. Поезд мерно покачивался на стыках рельсов, за окном мелькали темнеющие поля, подернутые сизой дымкой приближающихся сумерек. В купе второго класса пахло чистым бельем и сладким чаем из термоса. Егор лежал на нижней полке, уперевшись спиной в прохладную стенку вагона, и увлеченно тыкал пальцем в экран планшета. Он играл в свою любимую игру «Майнкравт», в которой проводил много времени. На пиксельном экране его персонаж строил ферму из красного камня, оберегая ее от назойливых криперов. Он был сосредоточен, брови сдвинуты, губы поджаты в тонкую линию концентрации.
Марина сидела напротив на откидном сиденье, наблюдая за ним. Она была женщиной в том славном возрасте, когда зрелость переплавляется в особую, уверенную красоту. Светлые волосы собранные в небрежный, но элегантный пучок, несколько прядей выбились и мягко обрамляли лицо с высокими скулами и теплыми голубыми глазами. Она была одета в простенький, даже слегка тонкий халатик, который явно был ей не по размеру. Она всегда брала его в дальние поездки, и чувствовала в нем себя как то по особенному. В последнее время она даже стала носить его дома - халат подчеркивал ее зрелую фигуру, и если пару лет назад она задумывалась о всяких женских групповых занятиях по типу танцев, то сейчас, благодаря тик-току, где молодые мальчишки снимали тренды про «натуральных милф» и «зрелых мамочек», она перестала думать о своей фигуре в плохом ключе. Ее взгляд скользнул со страницы книги на фигуру сына, на напряженные мышцы его бедер под мягкой спортивной тканью штанов, и в уголках ее губ заплясали веселые искорки.
Она поставила термос на столик с тихим стуком. Звук заставил Егора на мгновение оторваться от игры.
— Устал, малыш? — ее голос был низким, бархатным, словно пропитанным тем же вечерним покоем, что царил за окном.
— Немного, — пробормотал он, не отводя взгляда от экрана. — Просто добью эту шахту и все.
Марина улыбнулась, встала и, ни слова не говоря, пересекла узкое пространство купе. Она не села рядом на полку, а пристроилась сбоку, на самом краешке, развернувшись к нему боком. Ее бедро мягко прижалось к его ноге сквозь ткань. Егор почувствовал тепло и знакомый, родной запах ее духов — жасмин и ваниль. Он инстинктивно приоткрыл ноги, делая ей больше места, хотя в планшет продолжал смотреть с прежним усердием. Игра была его щитом, ритуалом, за которым можно было спрятать нарастающее внутри напряжение.
Ее пальцы, легкие и уверенные, коснулись его живота, нащупали пояс спортивных штанов. Она не стала тянуть, не стала играть в долгие прелюдии. Между ними их не было уже давно. Легкий свист молнии прозвучал неприлично громко в тишине купе. Она засунула руку внутрь, мимо резинки боксеров, и ее ладонь, прохладная и шелковистая, обхватила его уже наполовину возбужденный член.
— Ох, какой горячий... — прошептала она больше для себя, и в ее голосе послышалось знакомое, жадное любопытство.
Егор сглотнул, на экране его персонаж случайно ударил по овце, и она исчезла с облачком дыма. Он выключил планшет и отложил его в сторону, на полку над головой. Мир сузился до размеров этого купе, до скрипа полок, до ритмичного стука колес и до прикосновений ее руки.
Марина вытащила его член наружу, и даже в полумраке купе, освещенном только бра над дверью, было видно, что он впечатляет. Большой, толстый, с аккуратно обрезанной, уже налившейся темно-бардовой головкой, из щели которой уже проступила прозрачная капля смазки. Его член
Как же это было