нарастающим давлением. Элиза чуть не вскрикнула, но прикусила язык в последний момент, ощущая, как её зубы вонзаются в собственную плоть. Губы её дрожали, но звук так и не вырвался наружу — только короткий, едва уловимый выдох через нос.
— Поняла? — спросил он её строго, его пальцы всё ещё впивались в её сосок. Элиза кивнула, слишком быстро, почти судорожно:
— Да, господин. Простите меня! — смогла выдавить она, её голос сорвался на хриплый шёпот, когда его ногти наконец отпустили измученную грудь.
— Хорошо. Тогда вставай и иди. И чтобы была чистенькая и бритая. Позавтракаем и поедем, купим тебе нормальное белье и одежду. — Его шлепок по её попе прозвучал почти ласково, если бы не свежие следы от прошлой ночи, заставившие её кожу вспыхнуть мгновенной болью. Элиза почти сорвалась с кровати, её ноги заплелись в простыне — она успела поймать себя на краю матраса, прежде чем упасть. Лео уже стоял, потягиваясь, его голое тело золотилось в утреннем свете, пробивавшемся сквозь жалюзи. Его член, уже мягкий, всё ещё блестел от её слюны. Она отвела глаза, чувствуя, как щёки наливаются жаром, и поспешила к двери.
**
Лео потянул её за запястье к стеклянным дверям с выгравированным золотом названием «La Perle Noire», и Элиза чуть не споткнулась о собственные ноги. Пол магазина был выложен чёрным мрамором, отражающим свет хрустальных люстр, а за стойками стояли манекены в позах, которые заставили бы её покраснеть даже после всех уроков в академии. На одной, кружевные подвязки впивались в бёдра, подчеркивая соблазнительные формы; на другой — кожаный корсет стягивал талию до невозможного размера, а грудь почти вырывалась наружу.
— Вперёд, — Лео толкнул её между лопаток, и Элиза сделала шаг, ощущая, как холодный воздух кондиционера скользит по её голым ягодицам под тонкой тканью платья. Её пальцы судорожно сжали подол, но он тут же шлёпнул её по рукам.
— Не прикрывайся. Ты здесь не для этого.
Продавщица, сама в обтягивающем платье, не оставляющем ничего воображению и в лакированных туфлях на каблуках, обвела Элизу оценивающим взглядом — не как человека, а как товар. Её взгляд скользнул по бедрам, задержался на груди, затем на лице, словно мысленно примеряя к ним разные модели нижнего белья. Элиза почувствовала, как под платьем мурашки побежали по спине. Она стояла, опустив глаза, но краем зрения видела, как Лео лениво разглядывает витрину с кожаными наручниками.
— Новенькая? — продавщица спросила Лео, даже не взглянув на Элизу.
— Да. Заканчивает общую школу. Ей нужно красивое бельё, и платья — что-то поприличнее для выхода в свет и пооткровеннее для домашнего использования.
Продавщица кивнула и жестом указала Элизе следовать за ней. Примерочная оказалась просторнее, чем она ожидала — большое помещение с мягким ковром цвета спелой вишни. Небольшое зеркало висело на уровне груди, словно намеренно лишая её возможности увидеть себя целиком, зато центральный подиум, приподнятый на две ступени, доминировал в пространстве, окруженный со всех сторон мягкими световыми панелями. Напротив него стояло кожаное кресло с высокими подлокотниками — явно предназначенное для наблюдателя.
Продавщица щёлкнула пальцами перед самым лицом Элизы, заставив её вздрогнуть.
— Раздевайся. — Женщина произнесла это с такой безапелляционностью, словно отдавала приказ манекену. Лео уже развалился в кресле, закинув ногу на ногу, его взгляд скользнул по её дрожащим рукам с явным ожиданием.
Элиза замерла на секунду — логика говорила, что это всего лишь продолжение утра, когда он исследовал её тело у окна. Но здесь было иначе: холодный свет софитов, чужая женщина, наблюдающая за каждым её движением, и этот подиум, словно сцена для унижения. Пальцы её
Юг