наряд — халатик из тончайшего шифона, едва прикрывающий лобок и соски. Ткань струилась по бедрам Элизы, оставляя каждый изгиб тела видимым сквозь полупрозрачную дымку. Она подняла руки, позволяя женщине завязать пояс на талии, уже стянутой корсетом до неестественной тонкости. Ткань струилась при малейшем движении, открывая то бок, то бедро, будто играя в дразнящие прятки с ее телом.
Лео щёлкнул языком, подняв руку, чтобы остановить продавщицу, которая уже тянулась к следующему комплекту кружевного белья.
— Эта вещь для наложницы, которая живёт в кровати, — он покачал головой. — Нужно что-то попроще. Чтобы она могла готовить, убирать, но при этом... — его взгляд скользнул вниз, к её затянутой талии, — оставалась доступной.
— Разумеется, господин. — продавщица поклонилась с профессиональной улыбкой, скользнув к дальнему стеллажу. Её пальцы быстро отыскали нужную вешалку и извлекли то, что называлось «костюмом горничной» лишь по техническому каталогу.
Продавщица вернулась с костюмом, который скорее напоминал арт-объект, чем рабочую униформу. Передняя часть выглядела скромно — высокий воротник-стойка и длинные рукава, но когда продавщица развернула его, Элиза увидела, что вырез на спине опускается до самого копчика, а юбка как будто специально сделана задранной.
Костюм облегал её тело с неожиданной мягкостью — ткань была тонкой, но плотной, будто созданной специально для того, чтобы не мешать движениям, но при этом подчеркивать каждый изгиб. Элиза повернула плечи, проверяя, не стесняет ли рукава, и удивилась, как легко ей двигаться. Продавщица крутила её перед Лео, как манекен, и теперь резко повернула спиной к нему.
— Наклонись, — приказала женщина, толкая Элизу за плечи.
Она наклонилась, чувствуя, как юбка задирается выше, и она вдруг осознала, что Лео видит её полностью — от затянутого корсетом изгиба поясницы до того места, где кружевные трусики врезались между её ягодиц. Воздух холодил кожу, и она почувствовала, как её тело предательски реагирует на этот осмотр.
— Очень практично. Разрез не будет мешать при уборке или готовке, но обеспечит удобный доступ. А высокий ворот спереди придаёт скромный вид... пока она не повернётся спиной.
Лео медленно поднялся с кресла и без спешки подошёл к Элизе. Его ладонь легла на её правую ягодицу, сжала, проверила упругость, затем резко шлёпнула — звук хлопка разнёсся по примерочной, заставив Элизу вздрогнуть, но не сдвинуться с места.
— Мне нравится. А есть такой же фасон, но без выреза? Она всё равно будет носить корсет. Как-то не очень смотрится с ним. — Лео провёл пальцем по шнуровке на спине Элизы.
— Я посмотрю, господин, — продавщица выскользнула, и они остались одни. Лео позволил Элизе выпрямиться, его пальцы скользнули по шнуровке корсета, ощущая, как её дыхание стало глубже под его прикосновением.
— Тебе очень идёт этот вид сзади, когда ты нагибаешься, — прошептал он ей на ухо, зубы слегка задевая мочку, и она почувствовала, как по её спине пробежала волна мурашек. Его рука опустилась ниже, ладонь скользнула под юбку.
Элиза впервые в жизни почувствовала что-то вроде благодарности к госпоже Аларике. Красиво нагибаться их в школе учили годами. Каждый день они повторяли движения: плавный наклон с чуть прогнутой спиной, руки обязательно касающиеся пола, ягодицы слегка приподнятые — как будто предлагая себя. Тогда, под хлыстом преподавательницы, это казалось унизительной бессмыслицей. Сейчас же, когда пальцы Лео скользили по её затянутой корсетом спине, а его дыхание обжигало шею, она понимала — каждый час, проведённый в той проклятой позе, был инвестицией в сегодняшний день.
— Господин, я, наверное, отвлекла вас. Позвольте, мне помочь вам сбросить напряжение? — Элиза прижалась к нему и робко посмотрела
Безумства Gladis