дрожали, расстёгивая пуговицы платья, которое тут же соскользнуло на ковёр, обнажив её бледную кожу с ещё не сошедшими синяками от вчерашних игр. Она инстинктивно прикрыла грудь, но продавщица резко цыкнула:
— Опусти руки, я сказала. Ты не на выставке скромниц.
Продавщица еще раз щёлкнула языком, оценивая Элизу. Её холодные пальцы скользнули под грудь, поднимая каждую, словно взвешивая на невидимых весах.
— Шестнадцать сантиметров от ключицы до соска, — пробормотала она, прижимая сантиметр к розоватому кончику, который тут же напрягся от прикосновения. — Ареолы маленькие, но чувствительные.
Элиза еле сдерживала дрожь, когда женщина внезапно сжала её бёдра обеими руками, пальцы впиваясь в плоть.
— Широкий таз. Хорошо для родов. Но попу можно и покачать, — продавщица бросила взгляд на Лео, который слегка кивнул, поглаживая подбородок. — Наклонись. Вперёд. Коснись пальцами пола.
Элиза медленно наклонилась, чувствуя, как воздух скользит по её спине. Женщина тут же оценивающе провела ладонью по её бёдрам.
— Кожа почти не тронута. Господин, вы планируете пороть её сильнее?
Лео ухмыльнулся, перекинув ногу через подлокотник кресла.
— Она послушная и неплохо воспитана, но может иногда, просто для развлечения... И да, сразу говорю, никакого кожаного белья — Элиза чистая девочка, не какая-то там шлюха.
— Как скажите, господин. Но с такими следами от вашего внимания лучше носить стринги. Они прекрасно подчеркнут их, — продавщица провела пальцем по красноватым полосам на бёдрах Элизы, оставленным вчерашней поркой.
Элиза ощущала каждый сантиметр своей обнажённой кожи под холодным светом софитов. Взгляд Лео, сидящего в кресле, был тяжёлым и оценивающим — не таким, как вчера в его комнате. Здесь, в этом освещённом до белизны пространстве, она была выставлена, как экспонат. Продавщица вернулась с целой охапкой вещей, бросив её на низкий пуф рядом с подиумом.
— Попробуем корсет, — продавщица протянула предмет, напоминающий скорее орудие пытки, чем одежду. Полоски чёрной шнуровки свисали по бокам, как змеи, готовые впиться в плоть. — Сейчас талия шестьдесят два сантиметра. Если утянуть ещё на пять-шесть, её фигура только выиграет.
Лео одобрительно кивнул. Элиза замерла, когда шнуровка стянулась без предупреждения — первый рывок заставил её втянуть живот, второй перехватил дыхание.
**
Элиза поймала себя на том, что пытается рассмотреть отражение в зеркале. Оно было маленьким, расположенным так, что видно только верхнюю часть тела, будто намеренно лишая её целостного образа. Корсет сдавливал рёбра, придавая её фигуре неестественные, но соблазнительные изгибы. Грудь, приподнятая кружевным лифчиком, казалась больше и округлее, а соски просвечивали сквозь тонкую ткань, будто специально выставленные напоказ. Трусики, если их можно было так назвать, представляли собой две узкие полоски полупрозрачного шёлка, едва прикрывающие лобок и исчезающие между ягодицами — казалось, она могла видеть сквозь них, как сквозь дымку.
Она осторожно провела пальцем по шнуровке корсета, чувствуя, как её живот уже привыкает к постоянному давлению. Это ощущение было странным — одновременно ограничивающим и... соблазнительным. Как будто её тело уже не принадлежало ей, а было оформлено в соответствии с чьими-то желаниями. Краем глаза она посмотрела, на Лео, который не сводил с неё взгляда. Его лицо было невозмутимо, но уголок рта слегка подёргивался — ей уже было известно, что это означало: он доволен.
Элиза едва заметно перевела взгляд к его паху, где сквозь тонкую ткань брюк уже вырисовывалась знакомая выпуклость. Её губы слегка дрогнули — она точно знала, что нужно делать после примерки. Сегодня она не позволит себе вчерашней ошибки, не оставит господина без разрядки. Вчерашний урок врезался в память глубже, чем следы от наказания. Продавщица между тем снова вошла в примерочную, в этот раз уже с верхней одеждой.
Подчиняй, унижай, властвуй