по барам для лохов, а по местам, где люди любят, чтобы им было больно за большие деньги.
— Думаете, БДСМ-тусовка? — оживился лейтенант.
— Думаю, что у этих барышень должно быть что то или кто то очень общий ну или общая...Кто-то, кто учил их быть свободными, а в итоге приколотил к двери, — Олег снова посмотрел на рыжую красавицу. — Жаль тебя, рыжая. Мы бы с тобой нашли о чем поговорить. Я бы рассказал тебе, как сильно я устал от этого дерьма, а ты бы просто молчала и улыбалась. Хотя ты и сейчас молчишь... Интересно что сподвигло бы меня пойти на свидание, зная, что на нем либо трахнут, либо прибьют к дверному косяку. И знаешь что? Я даже не знаю, какой вариант мне нравится больше.
— Ну что, Пифагор от медицины, — Олег повернулся к криминалисту, который как раз упаковывал в зип-лок очередную порцию «улик». — Рассказывай. Только не на своем латинском, а так, чтобы простой опер с неоконченным высшим похмельем понял: она сама гвозди подносила или всё-таки сопротивлялась?
Криминалист, сутулый мужик по фамилии Коваль, которого за глаза называли «Хароном» за полное отсутствие эмоций, поправил очки.
— Сопротивлялась? — Коваль издал звук, отдаленно похожий на смешок. — Олег Николаевич, у неё в крови эндорфинов столько, что хватило бы на роту депрессивных подростков. Перед тем как её... зафиксировали, она явно была на седьмом небе. Что касается секса — партнеров было двое.
Олег выгнул бровь. — О как. Шведская семья на Оболони? И оба — мужики?
— В том-то и фокус, — Коваль кивнул на биологические следы. — Один — мужчина, судя по всему, физически очень развитый. А вот второй. .. там слюна с остатками помады, о которой ты говорил, и характерные микроцарапины от зубов. Очень аккуратные, почти ювелирные. Похоже на женщину. Но знаешь, что самое веселое? Гвозди забивал тот, кто не дрожал. Скорость удара — доли секунды. Шляпка вошла в кость ровно, без повторных ударов. Это либо мясник с тридцатилетним стажем, либо человек с ледяными нервами.
— Или счастливая семейная пара, решившая разнообразить досуг после похода в ИКЕА, — хмыкнул Олег. — Сначала любовь, потом — ремонт. Жестоко, профессионально и со вкусом «Шанель». Гурманы, мать их.
Олег вздохнул и побрел по комнате, стараясь не смотреть в остекленевшие глаза «рыжей». В голове крутилась мысль: а ведь его бывшая Татьяна тоже была профессионалом по части «гвоздей», правда, она предпочитала забивать их в мозг через чайную ложечку.
— Слушай, Харон, — Олег полез в карман за блокнотом, но пальцы соскользнули, и старая металлическая авторучка с негромким звоном вылетела из рук.
Она покатилась по дорогому паркету и замерла ровно под босыми, алебастровыми ступнями жертвы.
— Зараза, — пробормотал Олег. Спина отозвалась привычным «хрустом» предательства, когда он начал медленно наклоняться.
Он опустился на одно колено прямо у двери, почти касаясь лицом холодного дерева. Потянулся за ручкой и уже хотел разогнуться, как вдруг свет его фонарика выхватил из узкой щели между паркетной доской и плинтусом что-то блестящее.
— Опа... А это что за ювелирный отдел? — Олег вытянул из щели тонкое колечко.
Оно было странным. Черный, почти зеркальный обсидиан, заключенный в тончайшую, филигранную золотую оплетку. Вещь выглядела старой, породистой — такие не покупают в сетевых магазинах, такие находят в антикварных лавках или получают в наследство вместе с родовым проклятием.
Олег поднес кольцо к глазам. На внутренней стороне золотого ободка была выгравирована надпись. Мелкая, вязистая латынь.
— Коваль, иди-ка сюда, знаток мертвых языков, — позвал он. — Переведи, а то мой гугл-переводчик в голове выдает
Да будет свет, Рита!