кивнула — она слышала всё, что сказал Паша, прямо через связь, которая теперь соединяла их мысли.
— Я вижу это, Олег, — тихо произнесла она. — Там, на горе... серая воронка. Она засасывает жизни. Кто-то открыл склеп.
Через час старая «Нива» уже карабкалась по крутым склонам Байковой горы. Паша ждал их у ворот, сжимая в руках тяжелый кожаный саквояж Харона, который он успел прихватить из морга.
— Сюда, — Паша указал вглубь кладбищенских аллей, где вековые склепы заросли плющом. — Сектор семь. Склеп семьи Вишневских.
Атмосфера здесь была другой. Птицы не пели, а воздух казался густым, как сироп. Олег первым вошел в заросли, сжимая «Стечкин». Его новое зрение — дар Охотницы — работало без осечек. Он видел не просто надгробия, а черные пульсирующие вены, уходящие глубоко под землю.
— Стой, — Оксана резко схватила его за локоть. — Видишь?
Прямо перед входом в склеп на земле лежала куча вещей: дорогое пальто, мобильный телефон, ключи и пара ботинок. Человека внутри не было. Но что самое жуткое — Олег поймал себя на мысли, что он не может вспомнить, чье это пальто, хотя на нем висел бейдж сотрудника их Управы. Имя на бейдже таяло на глазах, превращаясь в чистый пластик.
— Оно стирает след, — прошептал Паша, открывая саквояж. — Харон писал, что против «Пожирателей Имен» помогает только мертвое серебро.
Он достал из сумки странный предмет — старую чернильницу, наполненную темным металлом, и хирургическую иглу.
— Николаевич, нужно нанести печать на вход. Оксана, ты должна «позвать» его. Оно не выйдет на свет, пока не почувствует вкус Сосуда.
Оксана сделала шаг вперед, к черному зеву склепа. — Я здесь... — её голос разнесся над могилами, вибрируя нечеловеческой силой. — Приди и возьми мою память, если сможешь.
Из темноты склепа донеслось шуршание, похожее на шелест тысяч сухих страниц. Тень, не имеющая формы, медленно поползла по ступеням. Это не был монстр с когтями — это был комок серого тумана, внутри которого мелькали лица, фрагменты фотографий и обрывки писем.
Олег прыгнул вперед, накрывая ладонью с обсидиановым клеймом порог склепа, на который Паша уже успел плеснуть «мертвого серебра».
Вспышка была не яркой, а темной — как будто весь свет в радиусе десяти метров мгновенно всосало внутрь. Олег почувствовал, как Пожиратель попытался коснуться его мозга, вытягивая воспоминания о первом дне в полиции, о лице матери, о вкусе утреннего кофе с Оксаной.
— Хрен тебе, — прорычал Олег, вдавливая руку в камень. — Это мой город. И мои мертвецы.
Обсидиановая метка вспыхнула яростным фиолетовым светом. Энергия, которую он принял от Оксаны утром, теперь работала как таран. Он не просто держал дверь — он выжигал туман изнутри. Пожиратель взвыл голосами сотен украденных имен и рассыпался прахом, оставив после себя лишь гору старых, пожелтевших газет.
Тишина вернулась на кладбище. Олег поднялся, тяжело дыша. На бейдже, лежавшем на земле, снова проступило имя: «Лейтенант Коротков». Память вернулась — это был парень из архива. Жив он или нет — неизвестно, но его теперь хотя бы будут искать.
Паша закрыл саквояж. — Первый пошел, Николаевич. В списке Харона еще сорок три таких точки по всему городу.
Оксана подошла к Олегу и мягко коснулась его обожженной ладони. — Мы справимся. Теперь я вижу их всех. Они больше не прячутся.
Олег посмотрел на город, раскинувшийся под горой. Киев всё еще спал, не зная, что его только что спасли от забвения. Он достал сигарету и протянул спички Паше.
на рыбалке