«Я сосу член стены. Безумие? Да. Но это так... возбуждающе правильно. В этом нет обязательств, нет ревности. Только губы, язык и этот пульсирующий ствол, который сейчас для меня важнее всех мировых новостей».
Она чувствовала, как за стеной мужчина задыхается, его таз ритмично бился о перегородку. Даша ускорилась, используя руки и губы, доводя анонима до предела. Наконец, он замер, и мощная, обжигающая волна спермы ударила ей в горло. Сгустки были густыми и сладковатыми. Даша проглотила всё, до последней капли, чувствуя, как это тепло разливается внутри.
Незнакомец неспешно ушёл обратно в темноту своей кабинки. Даша осталась сидеть на полу, тяжело дыша и облизывая губы. В голове звенело.
Она быстро поднялась, подошла к зеркалу и критически осмотрела себя. Помада чуть размазана, глаза блестят так, будто она только что выиграла миллион. Она быстро поправила макияж, привела в порядок волосы и накинула свой прозрачный, расшитый кристаллами наряд для выхода в зал.
«Ну вот и всё, — подумала она, выходя из кабинки. — Разминка окончена. Теперь можно и к мужу. Интересно, он заметит, что я уже... причастилась?»
Войдя в холл она оглядела всех друзей. И задержала взгляд на Игоре. Тот выглядел странно — возбуждённым, слегка покрасневшим и подозрительно довольным.
— И чего ты такой красный, Игорёк? — послышался голос Женьки, которая, нагнувшись колдовала над ремешками своих туфлей.
— Неужели климат Оазиса так быстро на тебя подействовал?
Игорь только улыбнулся, вытирая пот со лба.
— Климат здесь... что надо, Жень. Идёмте. Нас ждут на арене.
— Всё в порядке, Даш? — спросил он, подходя и обнимая её за талию. Его рука скользнула по её заду, и Даша вздрогнула от неожиданного электричества.
— Более чем, Игорь, — она улыбнулась ему своей самой загадочной улыбкой, чувствуя привкус чужого семени на языке. — Наверное, пора идти?
Лейла стояла перед большим, во весь рост, роскошным зеркалом в одной из комнат для переодевания элитного клуба «Элизиум», медленно и тщательно поправляя почти невесомую, полупрозрачную ткань своего наряда, которая соблазнительно облегала её стройные бёдра. Однако вместо того, чтобы видеть вокруг себя богатый золотой багрянец интерьера клуба с его приглушённым, манящим освещением, хрустальными люстрами и атмосферой утончённой, запретной роскоши, её внутренний взор был полностью поглощён совершенно другими, далёкими образами — ослепительно белой, слепящей на ярком солнце солью далёкого морского побережья, где когда-то, в другой жизни, пробудилась её настоящая женская сущность.
Неожиданно, словно волна тёплого прибоя, ей вспомнился Абдалла. Первый учитель жажды, первый мужчина, который открыл ей дверь в мир запретных ощущений. Их тайные встречи у реки были похожи на настоящую партизанскую войну — смелую, рискованную, страстную войну одновременно против строгих законов Бога и не менее строгих правил их маленького консервативного селения. Они были очень молоды, и Абдалла был на три года старше. В родном селении её уже считали вполне «взрослой» девушкой, готовой к замужеству, но внутри она по-прежнему чувствовала себя запертой в тесном глиняном кувшине, где не хватало воздуха для настоящей жизни. Именно Абдалла смело открыл эту тяжёлую крышку и выпустил её на свободу.
«Я до сих пор помню, как грубый горячий песок впивался в мои обнажённые лопатки, — мысли Лейлы текли медленно, густо, словно сладкая патока в жаркий день. — Но я совершенно не чувствовала боли, потому что всё моё существо было заполнено только одним — обжигающим жаром его сильного молодого тела, который полностью перекрывал даже шум могучего океана рядом с нами. Мы не могли перейти последнюю черту — в нашей деревне девственность ценилась дороже самой жизни, и это правило было свято.
В РАЗЛУКЕ