Стук в дверь раздался, когда за бортом уже стемнело.
Я вскочил, распахнул.
На пороге стояла Маринка. Одна. Рыжие волосы рассыпаны по плечам, зелёное платье — то самое, короткое, обтягивающее, с глубоким вырезом. Глаза блестят, губы накрашены ярко.
— Привет, капитан, — сказала она, входя без приглашения. — Я первая.
— Первая? — переспросил я, закрывая дверь: — В смысле?
Маринка прошла в каюту, огляделась, довольно кивнула — увидела приготовления, свечку, бутылку. Потом повернулась ко мне, упёрла руки в бока.
— Слушай сюда, капитан. Мы тут посовещались и решили устроить тебе испытание.
— Какое ещё испытание?
— Марафон, — она усмехнулась, блеснув глазами: — Мы будем приходить к тебе по очереди. Сегодня ночью. Одна за другой. И посмотрим, сколько ты выдержишь.
У меня перехватило дыхание.
— В смысле — по очереди? Все четверо?
— Ага, — Маринка подошла ближе, положила руку мне на грудь: — Сначала я. Потом, примерно через полчаса, уйду. И придёт Таня. Потом Ира. Потом Света. У каждой будет примерно по полчаса. Чтоб ты не выдохся сразу.
— Полчаса? — я сглотнул.
— Ну, может, чуть больше, — она усмехнулась: — Если справляться будешь. Если нет — будем подгонять по времени. Главное — не сдохни до утра.
Я смотрел на неё и чувствовал, как кровь приливает к паху. Четыре женщины. Четыре. За одну ночь. По очереди. По полчаса каждая.
Весь день я гадал, кто придёт. Думал, может, одна, может, две. А они вон что придумали — всех четверых по очереди.
— А если не выдержу? — спросил я хрипло.
— Тогда мы будем очень разочарованы, — Маринка провела пальцем по моим губам. — Но я почему-то думаю, что выдержишь. Ты у нас крепкий, капитан.
Она шагнула ко мне, прижалась всем телом. Грудь её вдавилась в мою грудь, руки обвили шею.
— Ну что, — шепнула она, глядя в глаза. — Начнём?
Я обнял её за талию, притянул ближе.
— Начнём.
Она улыбнулась довольно и потянулась к моим губам.
Мы поцеловались — долго, глубоко, со вкусом предвкушения. Её язык скользнул в мой рот, руки зарылись в волосы на затылке. Я прижал её крепче, чувствуя, как её тело плавится в моих руках. Она была горячая, податливая, пахла духами и чуть-чуть — вечерней прохладой с палубы.
Потом она отстранилась, подошла к столу, взяла бутылку.
— Давай-ка для начала разогреемся, — сказала она, разливая по рюмкам: — Чтоб не так быстро.
Я смотрел, как она наливает — уверенные движения, никакой робости. Рыжие волосы упали на лицо, она откинула их назад, и я снова увидел её глаза — зелёные, с хитринкой, с огоньком.
Мы чокнулись. Выпили. Горилка обожгла горло, разлилась теплом где-то в груди, потом ниже. Маринка закусила яблоком, хрустнула сочно, сок побежал по подбородку. Она вытерла его пальцем, облизала палец, глядя на меня.
Вместо ответа я шагнул к ней, обнял, прижал к стене. Она охнула — не от удивления, от удовольствия. Стена была прохладной, а моё тело — горячим. Контраст.
— Тогда покажи, на что способен, — шепнула она, глядя мне прямо в глаза.
Я знал, что впереди у меня целая ночь. Что после Маринки придёт Таня, потом Ира, потом Света. Что нельзя выложиться сразу, нельзя потратить все силы на первую. Поэтому я решил: буду больше отдавать, чем принимать. Ласкать, целовать, доводить до оргазма — но не гнаться за своим. Пусть они получают удовольствие, а я буду экономить силы для марафона.
Маринка, кажется, поняла это сразу. Она была умная, эта рыжая.
— Умный, — выдохнула она, когда я опустился перед ней на колени: —
Иностранка