сказала она. — Мне пора. Танька там уже, наверное, заждалась. Часы тикают.
Она встала, начала одеваться. Медленно, не спеша, будто зная, что я смотрю. Надела трусики — те самые, чёрные кружевные. Платье натянула через голову. Поправила волосы.
Подошла ко мне, чмокнула в губы.
— Не подведи, капитан, — сказала она: — Мы на тебя ставки делаем.
— Какие ставки? — насторожился я.
— А вот это уже секрет, — она подмигнула и выскользнула за дверь: — До встречи.
Дверь закрылась. Я остался один.
Посмотрел на часы — прошло сорок минут. Немного больше, чем полчаса, но ладно.
Перевёл дыхание, поправил простыню. Член стоял, но терпимо. Силы были. Я был готов. Зашёл в душ, освежился, вытерся, подвязав полотенце на поясе.
Подошёл к столу, налил себе рюмку горилки, выпил залпом. Для спокойствия.
Сел на диван, жду.
***
Минут через пять — стук в дверь. Негромкий, но уверенный.
Я открыл.
На пороге стояла Таня.
В том же чёрном платье, что и всегда — строгом, обтягивающем, с глубоким вырезом. Чёрные волосы гладко зачёсаны назад, открывают высокий лоб и тонкие брови. Глаза — большие, карие, с поволокой — смотрят на меня с той самой загадочной полуулыбкой.
— Привет, капитан, — сказала она своим бархатным голосом: — Я следующая.
Она вошла в каюту, и закрыла за собой дверь.
Таня остановилась посередине, огляделась — свеча, бутылка, разворошенная после Маринки постель. Усмехнулась уголком губ.
Она была красива какой-то особенной, глубокой красотой. Чёрное обтягивающее платье, гладкие чёрные волосы, забранные назад, открывающие высокий лоб и тонкие брови. Глаза большие, карие, с поволокой — они смотрели на меня с той самой загадочной полуулыбкой, которая всегда интриговала.
— Давай выпьем сначала, — сказала она: — Для настроения.
Я разлил по рюмкам. Мы чокнулись, выпили. Таня закусила шоколадом, закрыв глаза от удовольствия.
— Хороший у тебя шоколад, — сказала она: — И горилка хорошая. И сам ты... — она посмотрела на меня из-под ресниц, — тоже ничего.
Я шагнул к ней, обнял за талию. Она подалась навстречу, прижалась. Тело у неё было горячее, мягкое, податливое.
— Потанцуем? — спросила она вдруг.
— Здесь? — удивился я.
— А почему нет? — она улыбнулась и включила радио на тумбочке.
Из динамика радиоприёмника лилась медленная, тягучая мелодия. Таня положила руки мне на плечи, я обнял её за талию. Мы начали двигаться в такт музыке — медленно, почти не двигаясь с места, просто покачиваясь.
Она смотрела мне в глаза. Взгляд у неё был глубокий, тёплый, проникающий куда-то внутрь. Я чувствовал, как её тело прижимается ко мне, как грудь касается моей груди, как бёдра двигаются в такт.
— Ты не торопись, — шепнула она. — У нас полчаса. Но я хочу, чтоб ты запомнил каждую минуту.
— Запомню, — ответил я, проводя рукой по её спине вниз, к пояснице.
Она выдохнула, прикрыв глаза.
Мы танцевали молча. Она в платье, а я в полотенце.
Я чувствовал, как её дыхание учащается, как тело напрягается и расслабляется в моих руках. Мои руки скользили по её спине, по бёдрам, по талии. Она отвечала на каждое прикосновение лёгкой дрожью.
— Хватит танцев, — сказала она наконец: — Я хочу тебя.
Она взяла меня за руку и подвела к кровати. Села на край, глядя снизу вверх. Я стоял перед ней, и она медленно, не торопясь, развязала узел на полотенце. Член выскочил наружу — уже твёрдый, готовый.
Она взяла его в руку, провела пальцем по головке.
— Красивый, — сказала она: — Очень.
И взяла в рот.
Медленно, глубоко, смакуя. Она делала это не торопясь, словно пробовала на вкус, изучала. Я застонал, запустив руки в её гладкие чёрные волосы.
Берегите свои задницы от подонков