скакала на прорабе. Но чувствовалось, что он уже на пределе. Его дыхание сбилось, стоны стали хриплыми, движения — рваными. Лицо покрылось испариной, глаза закатились.
— Сейчас, — выдохнул он: — Я сейчас... ещё немного...
Маринка, опытная, чувствительная к каждому движению партнёра, поняла — ещё минута, и он кончит в неё. Но она хотела иначе.
Она вдруг резко, одним движением, слезла с него. Его огромный кривой член выскользнул из неё с влажным, чмокающим звуком, остался торчать, налитой, пульсирующий, готовый взорваться. Головка его была тёмно-красной, блестящей от смазки.
— Не так быстро, Олег Владимирович, — усмехнулась Маринка, опускаясь перед ним на колени: — Мы так не договаривались. Я хочу попробовать ваш... коктейль.
Она взяла его член в рот — сразу глубоко, жадно, глядя снизу вверх своими зелёными глазами. Её рыжие волосы рассыпались по плечам, касались его бёдер. Прораб застонал, вцепившись в подлокотники, голова его запрокинулась.
— Ох... — выдохнул он: — Да... вот так...
Маринка работала ртом умело, быстро, чувствуя каждое движение его члена, каждую пульсацию. Она то брала глубоко, почти до горла, то выпускала, обводя языком головку.
Ира, только что пришедшая в себя после своего оргазма, подняла голову. Посмотрела на них мутными, но уже заинтересованными глазами. Облизнула губы, на которых ещё блестела моя сперма.
— Дай попробовать, — сказала она хрипло: — Хочу знать, какая она на вкус — сперма начальника.
Она подползла к ним на четвереньках, не обращая внимания на то, что из неё всё ещё течёт, оставляя мокрый след на полу. Встала рядом с Маринкой на колени, протянула руку, погладила член прораба, пока Маринка работала ртом.
— Какой он... большой, — выдохнула она, сжимая пальцы: — И пульсирует...
— Пусти меня, — попросила она.
Маринка усмехнулась, отпустила член, уступила место. Ира взяла в рот — глубоко, сразу, как опытная. Прораб застонал громче.
— Давай, Олег Владимирович, — шептала Маринка, гладя его по груди, по животу, покусывая соски, играя с ними языком.
Ира работала ртом, ускоряясь. Её голова двигалась ритмично, щёки втягивались, она брала всё глубже и глубже. Маринка пристроилась рядом, гладила яйца, лизала то, что не помещалось в рот Ире — основание члена, промежность, внутреннюю сторону бёдер.
Прораб сходил с ума. Он мычал, стонал, вцепившись в волосы обеих женщин, не зная, кому отдавать предпочтение.
— Сейчас, — выдохнул он: — Сейчас...
Ира замерла, открыв рот, высунув язык, глядя на него снизу вверх. Маринка придвинулась ближе, тоже открыла рот, их языки почти касались друг друга, готовые принять.
Прораб кончал долго, толчками. Горячее заливало им рты, попадало на губы, на щёки, стекало по подбородкам на грудь, на животы. Ира и Маринка не вытирались — ловили ртами, облизывали друг друга, собирали пальцами с лиц и отправляли обратно в рот. Их языки сплетались, передавая вкус, обмениваясь тем, что не успели проглотить.
Когда он опустел, они ещё несколько секунд сидели неподвижно, закрыв глаза, приходя в себя. Потом открыли их, посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, потянулись в поцелуй — долгий, глубокий, смакующий.
— Зрелый, — усмехнулась Маринка, собирая пальцем сперму со щеки Иры и отправляя себе в рот: — У молодых лёгкий, а у таких мужиков — густой, насыщенный.
Прораб откинулся на спинку дивана, разомлевший, опустошённый, счастливый. Глаза его были закрыты, дыхание тяжелое, но удовлетворённое. Член его медленно опадал, всё ещё блестящий от слюны и спермы.
Мы сидели молча минуты три — я на табуретке, наблюдая за этой сценой, девушки на коленях, облизывающиеся, прораб на диване. Тишину нарушал только гул буксира за бортом и наше дыхание.
Дембель - 12