пёс, и она согласилась на свидание. Пошли сначала в кафе, потом гуляли по парку. В конце он робко поцеловал её — нежно, почти невесомо. Она ответила, они немного пососались. Она наблюдала за ними будто со стороны, малозainteresованная сама, видела, как возбудился парень, как он рад такому сближению, но у самой внутри было пусто и даже тоскливо.
На следующий день сказала ему прямо: — Не хочу привлекать внимания к нашим отношениям. Пусть в универе никто не знает. Хорошо?
Он кивнул, счастливый. После пар они пошли гулять — и закончили у неё дома. Лёша был таким скромником, что Катя взяла всё в свои руки. Раздела его, толкнула на кровать, села сверху прямо на лицо и заставила вылизывать себя — долго, тщательно, пока не кончила, сжимая бёдра вокруг его головы. Потом отправила домой, ничего не дав в обмен — вежливо, но твёрдо.
Через час заехал Ваня. Она встретила его с улыбкой, обняла, поцеловала. Они занимались любовью — нежно, привычно, правильно. Она опять кончила, прижимаясь и шепча «люблю». Но когда он уснул, она трогала себя, перебирая пальцами неуспокаивающуюся вульву и думала только об одном: как сильно ей нужны те двое. Как сильно она уже не та.
— ### —
Лёша написал ей утром — робко, как всегда: «Может, погуляем после пар? Просто по парку, кофе…»
Катя улыбнулась: милый, чистый, такой безобидный. Он был как напоминание о той версии себя, которую она совсем недавно потеряла. Она ответила: «Конечно, давай». А через час пришло сообщение от Гора: «Вписка сегодня. Будет тесно и жарко. Ты, да мы — приезжай!».
Следом от Марка: «Без тебя скучно. Ждём».
Девушка задумалась. Отказаться от Лёши — значит обидеть его, увидеть в его глазах боль и непонимание. А пойти одной к тем двоим — значит снова утонуть в том, от чего она якобы пытается оторваться. Решение пришло само: взять Лёшу с собой. Пусть увидит, пусть посмотрит, какая она на самом деле. А может, это её спасёт и образумит, может, присутствие милого мальчика удержит её от очередного падения.
Она пригласила Лёшу на вечеринку. Он ответил мгновенно: «Да! Куда угодно с тобой».
Вписка была в большой квартире на окраине — музыка тихо обволакивала басами, свет приглушён, всё как обычно: море алкоголя, девичий смех, баские голоса парней, танцы-обжиманцы, постоянно занятый туалет и парочки по всем углам. Лёша держался рядом, взирая на всё большими удивлёнными глазами. Катя прижималась к нему при всех, обнимала, гладила по спине, целовала в щёку. Он светился от счастья и даже покраснел, когда она села к нему на колени и обняла за шею.
Гор снисходительно наблюдал за её игрой. Улучшив момент, подобрался ближе, коснулся рукой бедра и тихо сказал на ухо: — Ты привела игрушку? Смотри, не сломай его.
Катя вздрогнула, оглянулась на Лёшу — тот ничего не заметил. Гор отошёл, но через десять минут подловил её у кухни, когда она вышла за водой. Прижал к стене одним движением, задрал подол платья, запустил руку между ног.
— Уже мокрая, — прошептал он, пальцами раздвигая губки. — А говорила, что завязала.
Она хотела оттолкнуть — но тело само раздвинуло ноги. Дыхание сбилось, глаза закрылись, сдаваясь. Гор вошёл в неё двумя пальцами — быстро, жёстко, пока она кусала губу, чтобы не застонать вслух. Марк появился через секунду — встал сзади, прижался, его член уже твёрдый сквозь джинсы упёрся ей в попку.
— Давай сюда, — сказал Марк Гору.
Они утащили её в маленькую комнату рядом с кухней, закрылись. Лёша остался в гостиной, болтал с кем-то, ждал её. А здесь, в
Попа на бутылке