это было слишком… предсказуемо и однообразно. Она знала, что будет через пять минут, как он дёрнется, как закатит глаза… Она конечно кончала, с этим у неё проблем не было, потом обнимала, говорила «я тебя люблю», но внутри будто бы были скрещенные пальчики: всё понарошку. Оставалось чувство фальши — хотелось грубее, быстрее, грязнее, хотелось, чтобы её драли, грубо, с усилием трахали, кончали внутрь, «заряжали спермой», брызгали на лицо, как в порнороликах, чтобы потом, принимая душ, почувствовать, как всё это вытекает из сытой пизды. Катя гадала, откуда у неё такие фантазии, может из роликов, среди которых она намеренно искала пожёстче, но втайне мечтала когда-нибудь претворить их в жизнь с любимым.
Но когда? Всю неделю Ваня был далеко: лекции, семинары, свои дела. А Катя крутилась среди новых знакомых из своего универа: подруги, незнакомцы, откровенные взгляды знакомых парней, лёгкие подкаты, приглашения «пойти куда-нибудь вдвоём». Её это заводило до дрожи в коленях. Каждая такая встреча вызывала томление: «а вдруг, может стоит согласиться?». Она не спешила всем рассказывать, что у неё есть парень. Не врала напрямую, но и не уточняла. Пусть думают, что она свободна. Пусть фантазируют о ней так же, как и она — о них.
Рассказывать Ване обо всём этом она тоже не собиралась. Зачем? Она же не изменяет… пока. Просто не видит смысла говорить, как на неё реагируют парни, как она отвечает им, какие фантазии обуревают её юное тело, как она представляет, что отдаётся кому-то другому, пока мастурбирует пальцами или душем. В конце концов — это он оставляет её одну на целые недели!
— ### —
Из-за такого сложного комплекса вины и любви очередное её приглашение осталось для Вани тайной. День рождения хорошей подруги — не то мероприятие, которое пропускают. Лена — та, с кем уже не раз делили ночные зубрёжки, откровенные разговоры до утра и секреты, которые не выносятся за пределы комнаты. Она всегда поймёт, посочувствует и уж точно не побежит сплетничать, даже если Катю «понесёт».
За почти год в университете многое поменялось: наряды, причёски, обувь — от кроссовок и туфель через зимние сапоги и обратно. Май выдался неожиданно жарким. Босоножки уже просились на ноги, строгий стиль казался неуместным, но страх перед сессией всё ещё держал первокурсников в рамках. Старшекурсники уже уверяли: после первого года станет легче. Они гуляли, пили, позволяли себе жить свободнее — кто за счёт знакомств с преподавателями, кто за счёт умения быстро «готовиться» к зачётам. Катя слушала и завидовала этой лёгкости. Ей тоже хотелось перераспределить время. В том числе то, которое раньше без остатка отдавалось одиночеству.
Приглашая подругу, Лена между делом рассказывала о двух парнях со старшего курса, с которыми познакомилась на одной из вечеринок. Толковые, «прошаренные». Они подсказали ей кучу полезного. Но важно было то, что оба обещали быть на празднике. Катя мысленно отметила: «Надо будет тоже к ним подойти, поговорить, узнать какие-то способы облегчить учебную нагрузку».
Подумала — и почти забыла. Главное было поздравить подругу. Ленка продолжала: «Родительская трёшка будет свободна, ожидается вписка человек на двенадцать, не факт, что все парни свободны». Катя только пожала плечами: если дойдёт до разговоров, ей нужна только информация, советы и контакты, в конце концов она и сама несвободна.
Неделя между приглашением и днём рождения тянулась тревожно: вдруг Ваня позвонит или приедет невовремя и всё сорвётся?! Но дата настала, от Вани — тишина. Никаких накладок. Словно тяжёлый камень слетел с груди. Катя принялась собираться. Весь наряд она продумывала всю неделю, но сейчас, перед зеркалом в ванной, началось долгожданное преображение.
Племянница-студентка