Катя в слезах проводила его, не в силах просить прощения или умолять. Хоть и было мучительно признаваться, но теперь на душе стало легче — без Вани, без постоянного страха, что он узнает. Страх ушёл, но вместо него образовалась пустота: можно было бы заткнуть её членами — Гор, Марк, Костя, кто угодно. Но Катя ещё держала себя в руках, не пускаясь во все тяжкие, надеясь, что Ваня скоро напишет. Вот-вот, ещё день, и он «отойдёт» и простит.
— ### —
Катя стала холодной, как вода в проруби. Отстранилась от всех — от Лёши, от одногруппников, от случайных разговоров в коридоре. Боялась, что любое слово, любой взгляд заденет ту открытую рану внутри, где всё ещё кровоточило от потери Вани, от пустоты, что поселилась вместо него. Она улыбалась ровно, отвечала коротко, уходила в себя, как в тёмную комнату, где никто не увидит, как дрожат руки.
Но Ленка доставала по поводу и без. В тот раз поймала прямо в универе, с заискивающей, настойчивой улыбкой протянула визитку — чёрную, с золотым тиснением, только адрес клуба и дата.
— Вот, просили передать. Ждут конкретно тебя! Так что не зевай!
Сунула и пошла дальше.
Катя взяла карточку, машинально засунув в задний карман джинсов. Дома посмотрела: приглашение на вечеринку. Закрытый клуб. Ограниченный вход.
«А почему бы и нет!» — подумала она. Теперь она была совершенно свободна.
Вечеринка тянулась как обычно: низкий грохочущий бас, приглушённый свет, запах дорогого парфюма и алкоголя. Люди танцевали, смеялись, парочки исчезали в тёмных углах. Катя заказала Текилу Бум и стояла у барной стойки, держа бокал, который почти не пила. Она видела, как официанты — молодые парни в чёрных рубашках — ходят по залу с подносами, ловко уклоняясь от хаотично двигающихся фигур гостей. Один из этих «чернорубашечников» подошёл к ней.
— Вас просят пройти со мной. ВИП-зона, второй этаж.
Катя не переспросила «кто». Она и так знала. Просто пошла — обречённо или с надеждой, чувствуя, как сердце стучит где-то у горла. За тяжёлой бархатной занавеской висел томный полумрак, стояли кожаные диваны и низкий столик с бокалами и какой-то закуской. Там сидели они: Марк, Гор и ещё один — высокий чернокожий мужчина с короткой стрижкой и тяжёлым, набрякшим взглядом. Марк улыбнулся как старой знакомой и поднял бокал в приветствии, Гор, поднявшись, поцеловал в щёчку и потянул к ним. Чернокожий не двинулся с места, только смотрел — спокойно и оценивающе.
Катя села напротив, выставив голые коленки. Хотела рефлекторно поправить сбившееся платье, но не стала — а смысл, если сейчас всё равно всё снимать. Кого она обманывает. Если бы её не усаживали, а просто скомандовали раздеться, она выполнила бы и это.
— Мы скучали, ты куда запропастилась, — сказал Марк мягко, но с той самой хрипотцой, от которой у неё всегда подгибались колени.
Голос сорвался, когда она отвечала. Сбивчиво рассказала про Ваню, про то, как назвала их имена в порыве страсти, про «тайм-аут» из-за этого… Парни слушали молча. Марк налил ей виски, дружески похлопав по плечу: — Забей, ты такая крошка, у тебя будет ещё миллион парней, и куда лучше, — и подвинул к ней стакан.
Гор поддержал друга: — Ничего, сестрёнка! Мы тебя не бросим! Ты — наша! С нами! Хочу представить нашего хорошего друга, Джея! Он припас тебе небольшой… вернее, большой подарок! Тебе понравится!
Катя опустила взгляд. Это было странно: она рассказывает им о том, как потеряла парня, а они предлагают успокоить её новым… членом! Внутри вспыхнуло не только возмущение, но и новые волны влечения.
К чему привел азарт