этого запрета я возбуждалась ещё сильнее — воля хозяина дарила тёплое давление в затылке, как поцелуй в мозг. Воля хозяина — закон. Даже когда моя новая физиология кричит «хочу», я подчиняюсь. Это и есть настоящая любовь. Настоящее рабство.
Я прижалась лицом к белому брюху Кая, чувствуя, как малыш сосёт набухшие соски, как молоко тёплыми облачками смешивается с ледяной водой, мгновенно остывая и заставляя грудь гореть от контраста, как жабры медленно успокаиваются, как тело дрожит от счастья и полного, абсолютного подчинения. Я люблю тебя, Мастер. Я люблю быть твоей. Я русалочка. И я никогда не скажу это вслух никому, кроме тебя. Мои мысли — твои. Моё тело — твоё. Моя душа — твоя. Навсегда.
А потом Мастер решил подарить нам испытание свободой.
Шлюз открылся не в бассейн, а прямо в открытый океан. Гидравлика зажужжала, и нас с Каем вытолкнуло в бездонную черноту. Первый вдох — ледяная, дикая вода, солёная и живая, хлынула в жабры с такой силой, что тело выгнулось дугой. Контраст был оглушительным: вместо тёплого, контролируемого бассейна — бесконечный холод, давление на километровой глубине, течения, которые швыряли меня как щепку. Кожа горела от холода, латексный хвост скользил по настоящим волнам, титановые швы ныли от давления. Кай рядом — огромный, свободный, его тело мощно резало воду, но я чувствовала, как имплант в шее пульсирует, напоминая: «Ты всё ещё моя».
Страх пронзил: «Я потеряюсь в этой бездне! Я умру!» Но тут же пришло блаженство: скорость, свобода движений, настоящий вкус моря, которого не было в искусственном резервуаре. Я кружила вокруг Кая, чувствуя, как его плавник касается меня, как сперма снова заполняет меня в открытой воде — горячая, густая, контрастируя с ледяным океаном. Эмоции рвали на части: дикий ужас открытого пространства и сладкая покорность, потому что даже здесь я слышала голос Мастера: «Плыви, моя рыба. Но помни — ты возвращаешься ко мне».
Я не хотела настоящей свободы. Я хотела его голос в голове. Хотела его контроль. Мы плавали часами — Кай охотился, я следовала за ним, беременная снова, уже чувствуя первые толчки новой жизни. Контраст эмоций был идеальным: дикий океан пугал и возбуждал, но настоящая радость пришла, когда шлюз снова открылся и мы вернулись в знакомый бассейн.
Я вернулась совершенно счастливой. Снова беременная. Живот уже начал округляться, жабры трепетали от предвкушения, тело дрожало от абсолютного, животного блаженства. Я прижалась к стеклу, глядя на Мастера, и шепнула через радио:
— Спасибо... я дома. Я твоя. Навсегда.
Внутри больше не было никаких диалогов. Только одна мысль, чистая и вечная:
«Я — русалочка Мастера. И я никогда не была счастливее».
Кончила от фото на стене.