Близняшек нигде не было. Санитары уже грузили Ромашку в скорую; счет шел на секунды, знала Лиська: вот сейчас захлопнут двери — и…
Белобрысый санитар сел за руль. Темнокожий, влезая в салон, задержал на ней такой же странный взгляд. Выхода нет, поняла Лиська и юркнула за ним как была — голая и выкрашенная с ног до головы.
Все-таки это сон, думала она. Шизоидный сон про Алису в стране чудес. Все страньше и страньше…
Скорая гнала, как ей и положено, — Лиська то и дело хваталась за поручни, — но тут, внутри, все казалось застывшим. Санитар то и дело кидал в неё молчаливые взгляды, которых Лиська не понимала.
И вообще она не понимала ничего.
— Это ты вызвала скорую? — прервал он молчание.
— Нет.
— А кто?
— Не знаю.
Санитар умолк. Потом перехватил взгляд Лиськи, направленный на мистера Ромашку.
— Что?
Мистер Ромашка не нравился Лиське. Чем дальше — тем сильнее.
— Инфаркт? — спросила она.
— Наверняка, — кивнул санитар. — Все необходимое вколол ему, теперь только скорость. Тебя как зовут?
— Эээ… Элис.
— А меня Эл. Прикольно.
Лиська помолчала. Потом все-таки спросила:
— Если инфаркт, то почему тогда…
— Ты была права! — крикнул Эл, выбегая из палаты. — Батрохотоксин! В краске! И ты касалась его, ты делала массаж сердца, я-то в перчатках все время, а ты? Бегом мыть руки! И, наверно, новокаин внутривенно…
— Я же сама в краске, — лепетала Лиська, подняв сине-зеленые руки. — Думаешь, проникло?
И бежала за ним в чем мать родила по всему больничному коридору.
Только что она, голое выкрашенные чудо-юдо, ждала Эла одна на глазах у кучи случайных людей, втихаря снимавших её на свои телефоны, и каждый взгляд холодил ей сердце. Но теперь уже было совсем не до того. Влетев в туалет, Лиська кинулась к умывальнику, не обращая внимания на визги напуганных дам, и принялась яростно мылить руки. Те почему-то не отмывались.
И это в любой другой ситуации вогнало бы ее в смятение, но сейчас только обрадовало:
— Кажется, пронесло, — выдохнула она. — Моя краска не хуже перчаток. Можно без новокаина.
И вдруг повисла у Эла на шее, попискивая ему в халат. Тот неуклюже гладил её по шершавой спине и бормотал:
— Ты уверена? Точно не нужна инъекция?..
Застежка на халате царапнула сосок. Лиська вспомнила, что она голая, и отскочила от Эла. Тот растерянно таращился на нее. Смешной он со своими дредами, на южных птиц похож.
— Да, — кивнула она. — Точно. Вызови полицию, расскажи им все. И позвони своему напарнику, чтобы вернулся к нам.
— А зачем?
— Как зачем? Мы же все свидетели. Свидетели попытки убийства, — объясняла Лиська Элу, стоявшему с ней посреди женского туалета. — Нас всех будут допрашивать.
На них косились снующие между дверью и кабинками дамы. В зеркале темнело нечто неописуемое — голая не пойми кто, пестрящая всеми цветами радуги, даже взглянуть стремно. В голове мигом нарисовалась вся картинка: парень заявился в дамскую уборную, рядом с ним голая раскрашенная статуя — стоит, светит сиськами-письками и заявляет, что мы, мол, свидетели убийства. Аааа! Это уже не Алиса, это Кафка какой-то.
Они вернулись в коридор. Через минуту пришел и белобрысый напарник.
— Ну и трэш, конечно, с батрохотоксином, — закатывал он глаза. — А если там их всех перекрасят отравленной краской на Юнион Парк? Надо бы смотаться туда и предупредить. Давайте я по-быстрому, пока копы едут.
Полицейская история