Грейси Аллен — 1950 год». — Это та самая, которую я тебе напоминаю? Откуда ты про неё знаешь? Ты же не настолько старше меня? Я объяснил, что мои мама с папой обожали их комедии и мы смотрели этот канал ретро-шоу. Вставил один из DVD в плеер. Мы уселись и хохотали. Они и сейчас были такими же смешными, как и шестьдесят лет назад. Мы чудесно провели время, смеясь друг над другом и друг с другом.
Мы позвонили Шейле узнать, не вынырнули ли они еще в реальный мир. Предложили пиццу, но они отказались, желая провести день наедине. Не могу их винить, мы с Марси чувствовали то же самое, когда только поженились — черт, да мы и сейчас так чувствуем. Я заказал пиццу с доставкой, чтобы не пришлось выходить. Погода была так себе, а я всегда опасался пьяных на дорогах в праздники.
Мы закончили ужинать около десяти, и я предложил Марси три варианта: дождаться полуночи и открыть подарки, подождать до завтрашнего утра или открыть их сейчас. Я ни капли не удивился, когда она выбрала вариант номер три. Мы переместились к елке. Марси села на пол и взяла вторую коробку. Снова коробка в коробке, а внутри — «Коллекция Джеки Глисона».
Она взяла последнюю и начала трясти. — Я бы не стал, — только и сказал я. Она открыла её и обнаружила небольшую квадратную коробочку из синего бархата, сантиметров двадцать на двадцать. Когда она открыла крышку, её глаза стали размером с блюдца. Она посмотрела на меня, потом снова в коробочку. — О, Джек… они прекрасны.
— Ну, иди сюда, я их на тебя надену. У неё почти руки дрожали, когда она передавала мне футляр. Я снял её серьги и заменил их изумрудно-бриллиантовыми подвесками. Взял колье с изумрудами и бриллиантами и застегнул на её стройной шее. Наконец, надел на палец изысканное кольцо. Она вскочила посмотреть в зеркало. — Джек, это, должно быть, стоило тебе целого состояния.
— Стоило, но ты стоишь каждого цента, и ты в них так прекрасна. Впрочем, ты была бы прекрасна и в лохмотьях. Она целовала меня ужасно долго, впиваясь в мои губы, пока её язык танцевал у меня во рту.
Прервав поцелуй, она принесла мои подарки. Я открыл первый — набор клюшек для гольфа. — Тебе нужно хобби; ты работаешь слишком много и слишком тяжело. Дороти Уэллс звонила мне трижды, приглашая тебя поиграть в её клубе. Вынужден был согласиться. Не знал только, станет ли гольф тем отвлечением, которое мне нужно. Знал одно: если я буду учиться игре, я хочу, чтобы Марси училась вместе со мной. Следующим подарком была новая сумка для гольфа и обувь. И наконец, конверт — подарочный сертификат на десять уроков у тренера клуба «Стоунхерст».
Я поднял её и прошептал на ухо — время для нашей ежедневной «практики». Она озорно улыбнулась и повела меня в спальню. Мы медленно раздевали друг друга. На каждый предмет одежды приходилось как минимум по одному долгому поцелую, включая каждый носок и туфлю. Мы стояли, лаская друг друга. Я проводил руками вверх и вниз по её спине, задерживаясь на попе. Они оставались там несколько минут. Марси откинулась назад и посмотрела мне в лицо: — Ох, ты такой предсказуемый.
— Ничего не могу с собой поделать; я влюблен в твою попу… помимо многого другого. Я снова поцеловал её и увлек на кровать. — Очень предсказуемо, — пошутила она, забираясь на меня сверху. Мой твердый член был зажат между нашими телами, пока она терлась о него
Любимый*