Прямо на земляной пол, на сухую траву, на труху от дров. И потянулась руками к его штанам.
Сегодня она действовала увереннее. Расстегнула пуговицу, стянула штаны вместе с трусами, и член вывалился наружу — уже твердый, напряженный, с блестящей головкой. Она обхватила его рукой, провела ладонью по стволу, чувствуя, как под пальцами перекатываются вены.
Сергей Петрович застонал, запрокинув голову.
— Давай, красавица, — прошептал он. — Сделай мне хорошо.
Она наклонилась и взяла его в рот. Сегодня получалось лучше — она уже не давилась, не задыхалась, а уверенно водила языком, посасывала головку, рукой помогала снизу. Его запах — острый, мужской, чуть соленый — сводил с ума. Она вдыхала его, как наркотик, и хотела еще.
В голове мелькнула мысль: «Я изменяю мужу. Я стою на коленях перед чужим мужиком в сарае и сосу ему член. Это неправильно. Это грязно. Это...»
Это было самым возбуждающим, что случалось с ней за последние годы.
Она ускорила темп, беря глубже, почти до самого горла. Слюна текла по подбородку, смешиваясь с его смазкой, и ей было плевать. Рукой она сжимала его яйца, чувствуя, как они напрягаются перед оргазмом.
— Рита, — выдохнул он. — Сейчас... на сиськи... хочу на сиськи.
Она послушно выпустила член изо рта, откинулась назад, и дрожащими руками стянула свитер. Грудь вывалилась наружу — тяжелая, белая, с торчащими сосками, которые от холода и возбуждения стали твердыми как камешки. Она взяла груди в ладони, приподняла их, словно предлагая.
Сергей Петрович застонал, глядя на это зрелище, и начал дрочить. Быстро, почти яростно. Член в его руке ходил взад-вперед, головка набухла, покраснела.
— Давай, — прошептала Рита. — Давай на меня.
Он кончил с хриплым рыком. Горячие, густые струи ударили ей на грудь — сначала одна, потом вторая, третья. Сперма размазалась по коже, потекла к животу, капнула на джинсы. Он всё кончал и кончал, и казалось, этому не будет конца.
Рита смотрела на свою грудь, залитую белым, и чувствовала, как между ног всё горит от возбуждения. Она провела пальцем по сперме, поднесла к губам, лизнула. Солоноватый, терпкий вкус.
— Красиво, — выдохнул Сергей Петрович, глядя на неё. — Очень красиво.
Она улыбнулась, натянула свитер прямо на мокрую грудь, не вытираясь. Ткань прилипла к коже, пропиталась его запахом. Она хотела чувствовать это на себе весь день.
— Иди, — сказал он, застегивая штаны. — А то хватятся.
Она встала, шатаясь, и вышла из сарая. На улице щипало морозом, но внутри горел огонь. Она шла через двор, чувствуя, как сперма на груди застывает, превращаясь в ледяную корку под свитером, и улыбалась.
________________________________________
Олег всё еще стучал в сарае. Алина только что проснулась и сидела на кухне с чашкой чая, когда Рита вошла.
— Ты где была? — спросила дочь, подозрительно глядя на мать.
— К соседям заходила, соли попросить, — соврала Рита, стараясь дышать ровно. — У нас кончилась.
— Ага, — Алина прищурилась. — А чего лохматая такая?
— Ветром надуло.
Алина фыркнула, но допрашивать не стала. Уткнулась в телефон, пытаясь поймать хоть какой-то сигнал. Рита выскользнула в ванную, заперлась и только тогда позволила себе выдохнуть.
Стянула свитер. Грудь была вся в белесых разводах, сперма уже подсохла, стягивала кожу. Она провела мокрым полотенцем, стирая следы, но запах — этот острый, мужской запах — оставался.
«Ну и пусть», — подумала она. — «Пусть пахнет. Муж всё равно не заметит».
________________________________________
Алина вышла на крыльцо подышать воздухом. За три дня в этой дыре у неё начала развиваться клаустрофобия. Ни кофе нормального, ни интернета, ни людей — только снег, лес и этот дурацкий скрипучий дом.
Как быть с кобелем. Практическое пособие