к скрипу калитки, к голосам с соседского участка. И каждый раз, когда видела Сергея Петровича, сердце пропускало удар.
Олег вернулся вечером того же дня. Уставший, злой, замерзший. Дороги опять замело, пришничего не купил, все впустую. Он плюхнулся на диван, включил телевизор, который ловил только один канал «Россию 2» с рябью, и через полчаса уже спал — прямо в одежде, не ужиная, не раздеваясь.
Рита сидела на кухне и смотрела на него через открытую дверь. Спящий муж, такой родной и такой чужой. За двадцать лет брака он изучил её тело лучше, чем кто-либо. Знал, где поцеловать, чтобы она замурлыкала, где погладить, чтобы застонала. Но в последние годы его руки тянулись к ней всё реже. Сначала работа, потом кризис, потом эти разборки с партнерами — и вот результат: она, как кошка, которая мурлычет от прикосновений чужого мужика.
Она перевела взгляд на свою руку, лежащую на столе. Обручальное кольцо тускло блестело в свете керосиновой лампы — электричество сегодня давали с перебоями. Провела пальцем по золотому ободку и вдруг улыбнулась своим мыслям.
— Ну отсос же не измена, — прошептала она одними губами. — Так, маленькая слабость. Муж сам виноват — не трахает меня, не уделяет внимания. А я живая женщина, мне нужно.
Она поднялась, подошла к окну. На участке соседей горел свет. Сергей Петрович вышел во двор, набрал дров, посмотрел в сторону её дома. Даже на таком расстоянии, в темноте, она чувствовала его взгляд.
Завтра. Завтра она найдет способ.
________________________________________
Утро нового дня
Олег проснулся с больной головой и диким голодом. Рита накормила его яичницей с салом, которое принес Сергей Петрович, и он немного ожил.
— Пойду сарай доделаю, — сказал он, натягивая куртку. — А то развалится всё к чертям.
— Иди, — Рита улыбнулась ему, как улыбалась все двадцать лет — ласково, заботливо. — Я тут приберусь.
Олег чмокнул её в щеку и вышел. Рита проводила его взглядом, посмотрела на часы. Алина еще спала — вчера допоздна сидела в телефоне, пытаясь дозвониться до Макса, и теперь отсыпалась.
Время было.
Она накинула пуховик прямо поверх тонкого свитера, который обтягивал каждый изгиб, и выскользнула на улицу. Прошла через двор, оглядываясь, не смотрит ли Олег из сарая. Не смотрел. Он уже вовсю стучал молотком, увлеченный работой.
Сергей Петрович ждал её в сарае на краю своего участка. Она знала, что ждет — он сам сказал вчера короткой фразой, брошенной как бы невзначай: «Завтра дрова буду колоть в старом сарае. Заходи, если замерзнешь».
Рита толкнула дверь. Внутри пахло сеном, деревом и мышами. Сквозь щели в стенах пробивался тонкий свет, рисуя полосы на земляном полу. Сергей Петрович стоял у стены, опершись на вилы, и курил.
— Пришла, — сказал он просто, и в голосе не было удивления.
— Пришла, — эхом отозвалась она.
Он бросил окурок в снег, притоптал валенком и шагнул к ней. Остановился в сантиметре. Его руки легли ей на талию, сжали, притянули к себе.
— Замерзла?
— Нет.
— А дрожишь.
— Это не от холода.
Он усмехнулся и поцеловал её. Жестко, требовательно, сразу проникая языком в рот. Рита застонала и вцепилась в его ватник, прижимаясь сильнее. Его руки шарили по её спине, спускались ниже, сжимали ягодицы.
— Я всё думал о тебе, — выдохнул он, отрываясь от её губ. — Всю ночь. Как ты тогда на коленях стояла... как сосала... как смотрела на меня.
— Я тоже, — призналась Рита, и это была правда. Всю ночь она ворочалась, вспоминая его вкус, его запах, его руки на своих волосах.
Играем в свидание