озеро, до последнего закоулка. Но ничего больше не нашли, и поисковики уехали в соседний район помогать коллегам доставать "тридцатьчетвёрку" из болота с шестиметровой глубины. Про неё, кстати, тоже есть на ютубе, поищите.
Постояв у обелиска и помянув краткой молитвой воина Николая, Анатолий пошёл дальше по берегу. Брат был как будто бы прав: на душе стало немного легче. Что ж, идти — так уж до упора. Там в самом конце, он знал, была приметная полянка над заливчиком, с могучим вековым дубом. Говорили, что он последний остался от парка, заложенного в бывшей графской усадьбе то ли при государыне Екатерине Великой, то ли и вовсе при Анне "Бужениновне". Кто-то ещё приколотил к нему обрывок толстой цепи — то ли чисто по приколу, то ли конкретные бандиты в память браткá, которого здесь якобы замочили на какой-то стрелке ещё в 90-е. На неё никто не зарился: все знали, что никакая она не золотая, а только с виду позолоченная. На Канарах такие на улицах прямо с катушек продаются, на метраж.
Чу! Кто-то там уже есть на поляне, какое-то движение. Огромный, чёрный как уголь котище спрыгнул с дуба и окинул Анатолия недобрым взглядом жгучих зелёных глаз. Мол, чё ты сюда припёрся, человече? Дéла ль, в натуре, пытаешь, али от дела лытаешь? Анатолий сел передохнуть на бревно на берегу, краем глаза держа кота в поле зрения — не зашёл бы сзади этот тип, а то мало ли чего… Застарелая привычка — то ли с тех же 90-х, то ли вообще с армии осталась. Но кот уселся на берегу поодаль сам по себе, тоже глядя на воду и косясь, на всякий случай, на Анатолия.
Чу! Чем дальше, тем чудесатее и чудесатее. Из-под воды вдруг показалась девичья голова. Привычно встряхнула светлыми длинными волосами, освобождая лицо. Увидела Анатолия и замерла, неловко прикрывая руками грудь. На голых плечах, сверкавших над водой, не было ни бретельки, ни завязки от купальника. И на берегу не было видно никакой её одежды или хотя бы обуви.
— Привет, красавица! — развязно, как всегда с бабами, сказал Анатолий. — Ты что здесь, нудизмом занимаешься? Или вещи все утопила?
— Ну, я это… Местная здесь… — неопределённо отговорилась девушка.
— Мне отвернуться, пока ты вылезать будешь? — нарочито галантно предложил он. Куда ей, в самом деле, вылезать, что надевать-то?
— Не надо. А ты чего не купаешься? Залезай, вместе сплаваем. Вода — чудо! — теперь уже она перехватила инициативу.
— Да я… Нее… — начал вяло отнекиваться Анатолий. Подчинённое положение в разговоре было для него неестественным. — И плавок у меня с собой нет…
— Да полезай так! Ну, давай я отвернусь, пока ты в воду заходишь, — звонко рассмеялась девушка и снова нырнула с головой, только круги по воде разошлись.
Анатолий вообще-то никогда не позволял женщинам манипулировать собой. Но сейчас он, как заворожённый, быстро и покорно скинул с себя всю одежду и прыгнул в воду. В конце концов, отчего бы нет? Может быть, ещё и потискаться с этой цыпочкой удастся немного. Девица немедленно вынырнула рядом:
— Поплыли на тот берег!
Плыть через всё озеро туда и обратно Анатолий не решился, поэтому на середине они повернули обратно. Девица плыла легко и быстро, но как-то странно: ногами она как будто совсем не гребла, да и руками работала не то чтобы сильно. И, несмотря на это, то и дело очевидным образом притормаживала, поджидая его. Остановились на мелководье недалеко от берега, по грудь в воде.
Мы с Тамарой...