— Звать? — растерянно откликнулась она уже из озера. — Не знаю… Меня никто никогда никак не звал…
"А ведь и вправду, — подумал он. — Это у англичан и всяких прочих немцев так принято говорить: 'Я есть Анатолий'. Или там Джон какой-нибудь. И пусть весь мир теперь живёт с этим, как хочет. А у нас в России не важно, как ты сам себя называешь — важно, как зовут тебя другие люди. Иначе какая разница, если ты, скажем, живёшь один на необитаемом острове?"
— Зови меня… — задумалась девушка. — Зови меня νερό. Это "вода" по-гречески.
— Нерό? Хорошо… — рассеянно ответил Анатолий. Имя было незнакомое, но, по крайней мере, запомнить его было несложно, по первой букве "ню". — А лучше Нéра… Нерка…
— Прощай… Нет, пока! — спохватилась девушка. Послала ему воздушный поцелуй и скрылась, плеснув на прощанье хвостом по воде.
Кот встрепенулся, прыгнул невероятно далеко прямо с места и тоже исчез в непролазных зарослях.
На Анатолия снова накатила хандра — это часто случалось с ним в последнее время после секса. А сегодня она никуда, в сущности, и не уходила, лишь ненадолго уступив место привычному кайфу от дозы дофамина. Теперь — ломка, да… Мрачный вернулся он к своему "Гелику" и покатил обратно в посёлок, в свой огромный зáмок с привидениями покойных родителей, несостоявшихся жён, нерождённых детей…
Коттедж этот в дорогом и престижном посёлке начал строить ещё его отец — известный учёный с мировым, как принято говорить, именем. Был он при этом ещё и ловким администратором и, в хорошем смысле слова, удачливым карьеристом: даже в самые тяжёлые для науки годы он ухитрялся то занять хорошую позицию где-нибудь за бугром, то набрать изрядно грантов для своей московской лаборатории.
Мать пошла за медицину вслед за дедом, врачом от бога. И тоже была не последним человеком в своей области.
Сам Анатолий тоже не изменил семейной профессии, но сразу выбрал для себя, чего греха таить, самую денежную специальность — по тем самым болезням, которые приключаются не от злоупотребления, как все прочие, а от удовольствия. И не прогадал: уж на неё-то спрос был и будет всегда. В самые смутные времена, пожалуй, даже больше, чем в спокойные годы. Он быстро раскрутил собственную частную клинику, которую и возглавлял до сих пор. Правда, в результате ему теперь приходилось заниматься больше административными делами, чем собственно медициной.
Так что денег в семье всегда хватало — не хватало чего-то другого. Чего именно? Да кто ж его знает… Достраивать дом довелось уже Анатолию. Да ещё сразу переделывать немалую часть по своему разумению, на правах старшего мужчины в семье. А полгода назад ушла и мать. Тогда он перенёс это как-то легко. Даже слишком легко и формально, признавался он себе. И только теперь родители стали приходить к нему в тяжёлых, душных снах. Анатолий начал физически, до боли, осознавать, что в свой полтинник с лишним он остался последним в роду. Совсем последним. Не считая братца-голодранца, конечно. Да и у того тоже детей не было по какой-то причине. И Анатолий печально мерил шагами пустые комнаты огромного особняка.
— Ты чего-о не приходил так до-олго? — обиженно пропела Нера, когда он снова выбрался на озеро. — Я
Непослушный раб