На ней был мой гостиничный махровый халат — большой, явно не по размеру, запахнутый кое-как. Рукава она закатала до локтей, открывая тонкие запястья. Халат доходил почти до колен, но ниже — босые ноги, которые она, видимо, даже не подумала прятать. Просто вышла, как есть.
Волосы — мокрые, тяжёлые — рассыпались по плечам, по спине, оставляя на махровой ткани тёмные влажные следы. Рыжий цвет в свете лампы казался почти медным, с золотыми искрами. Пара капель воды блестела на ключицах, на шее, скатывалась ниже, за ворот халата.
Она остановилась посреди комнаты, оглядела нас с Володей спокойно, без тени смущения. В зелёных глазах — та же лёгкая усмешка, что и в начале вечера. Только теперь к ней прибавилось что-то ещё — может, предвкушение, может, просто удовольствие от того, как мы на неё смотрим.
А мы смотрели. Володя замер, забыв про коньяк, я — про всё на свете. В этом халате, с мокрыми волосами, босая, она была не вульгарно-сексуальной, а какой-то домашней, тёплой, но от этого желанной ещё сильнее.
— Ну что, мальчики, — сказала она низко, с хрипотцой: — Я готова. А вы?
— Кто первый в душ? — спросил меня Володя.
— Я только что из душа, — ответил я: — Перед вашим приходом. Так что я готов.
— Володя, не тормози, — усмехнулась Соня, поправляя халат: — Иди мойся, мы тут пока... познакомимся поближе.
Володя хмыкнул, бросил на нас понимающий взгляд и скрылся в ванной. Через секунду оттуда донёсся шум воды.
Мы с Соней остались вдвоём в номере. Я протянул ей рюмку с коньяком, который успел налить. Она взяла, пальцы коснулись моих, чуть задержались. Глотнула, не сводя с меня зелёных глаз, и поставила бокал обратно на столик. Я пить не стал — просто смотрел на неё, не в силах оторваться.
Она стояла в моём халате, мокрая после душа, рыжие волосы тяжёлыми прядями падали на плечи. Халат был запахнут кое-как, и я видел ложбинку между грудей, видел, как под махровой тканью угадываются соски. Босые ноги, тонкие щиколотки, капли воды, ещё не успевшие высохнуть на коже.
Она видела, как я смотрю. Видела этот жадный, голодный взгляд, который я даже не пытался скрыть. И усмехнулась уголком губ.
— Не будем тратить время, — сказала она низко, с той самой хрипотцой: — У нас сегодня всего два часа.
И шагнула ко мне. Опустилась на колени прямо перед диваном, где я сидел. Её руки легли мне на джинсы, пальцы ловко расстегнули пуговицу, потянули молнию вниз. Она делала это спокойно, уверенно, без суеты — как будто мы уже тысячу раз так начинали.
Член выскочил наружу, уже твёрдый, налитой, готовый. Она взяла его в ладонь, сжала легонько, погладила большим пальцем головку, собирая выступившую каплю. И посмотрела на меня снизу вверх — в зелёных глазах плясали те самые искорки.
— Красавчик, — сказала просто и взяла в рот.
Я откинулся на спинку дивана, запустил пальцы в её мокрые волосы. Она двигалась медленно, смакуя, то беря глубоко, то выпуская почти полностью и обводя головку языком по кругу. Влажные звуки, её дыхание, тепло её рта — всё это выбивало из реальности.
Вода в ванной стихла, но я даже не заметил этого. А потом дверь открылась.
Володя вышел, на бёдрах — полотенце, мокрый, с каплями на груди. И замер на пороге.
Он смотрел на нас, на Соню, стоящую на коленях с моим членом во рту, на меня, откинувшегося на диван, на наши сплетённые взгляды. На его лице сначала появилось удивление, потом — широкая, довольная ухмылка.
Mamba.Часть1