чувствуя, как её язык встречается с моим в такт движениям.
Я смотрел на неё снизу вверх. На её лицо, искажённое наслаждением, на глаза, закатившиеся от удовольствия, на губы, прикушенные до крови. На её грудь, подпрыгивающую в такт движениям, на соски, твёрдые, тёмные, которые хотелось касаться, кусать, ласкать. На её рыжие волосы, разметавшиеся по плечам, липнущие ко лбу, к щекам, к шее. На Володю сзади, сосредоточенного, напряжённого, но с той самой довольной улыбкой, которая не сходила с его лица.
Иногда наши взгляды встречались с Володей поверх её плеча, и в этих взглядах было всё — и гордость, и удивление, и благодарность за то, что мы это делаем вместе. Мы были единым целым. Три тела, одно дыхание, одно сердцебиение, одно безумие.
Я чувствовал, как внутри нарастает та самая волна. Она поднималась откуда-то из поясницы, горячая, неудержимая, заставляя сбиваться дыхание и темнеть в глазах. Соня задвигалась быстрее, насаживаясь на меня и на Володю одновременно, и этот ритм стал бешеным, неистовым, неконтролируемым.
Володя зарычал сзади, и я понял, что он на пределе. Соня закричала снова — второй оргазм накрыл её, ещё сильнее первого. Она выгнулась, задрожала, и я почувствовал, как её мышцы сжимаются вокруг нас обоих пульсирующими волнами, выжимая, высасывая, забирая всё до последней капли.
И когда волна накрыла меня, я уже не думал ни о чём. Только чувствовал, как член пульсирует внутри неё толчками, как сперма вырывается глубоко, горячо, неудержимо, как она принимает это, сжимаясь вокруг меня в ответ. Володя за спиной выдохнул, кончая следом, и я чувствовал, как его пульсация передаётся через её тело, как она вибрирует между нами.
Всё смешалось — крики, стоны, влажные звуки, запах пота и секса, тяжесть наших тел. Мы рухнули втроём, переплетённые, мокрые, обессиленные, и лежали так, не в силах пошевелиться, ловя ртом воздух.
Мы лежали втроём, тяжело дыша, ещё не вернувшись из того сладкого забытья, куда нас унёс этот бешеный финал. Соня оказалась между нами, прижатая с двух сторон, и я чувствовал, как по её телу всё ещё пробегают последние судороги. Володя гладил её по спине, я целовал её плечо, и в тишине, нарушаемой только нашим дыханием…
И вдруг тишину разорвал настойчивый звонок.
Телефон Володи. Он лежал в кармане куртки тихо вибрировал.
Володя замер, потом выдохнул — длинно, с досадой, встал, подошёл, к висевшей на крючке, куртке и достал телефон. Глянул на экран, и лицо его мгновенно изменилось. Та самая гримаса, которую я уже видел в прошлый раз, когда звонила Лена.
— Тсс, — прошептал он, прикладывая палец к губам, и принял вызов.
— Да, Лен, привет, — голос его звучал удивительно спокойно, даже расслабленно, как у человека, который только что вышел из театра: — Да, спектакль закончился. Отлично, очень хороший был спектакль, ты бы оценила. Классика, знаешь...
Соня, лежащая рядом со мной, прикрыла рот ладошкой, чтобы не рассмеяться. Я видел, как трясутся её плечи, как она закусывает губу. В зелёных глазах плясали озорные искорки — она явно наслаждалась этим представлением не меньше, чем предыдущим.
— Да, сейчас со Стасом попрощаюсь, и домой, — продолжал Володя, уже начиная собирать разбросанную одежду: — Нет, не пьяный, что ты. Спектакль же... Да, целую. Скоро буду.
Он нажал отбой и выдохнул так, будто только что пробежал стометровку. Потом посмотрел на нас, на наши улыбающиеся лица, и сам усмехнулся.
— Хороший спектакль был, — сказал я, не выдержав.
Соня прыснула, уткнувшись лицом в подушку, и мы засмеялись втроём — устало, довольно, счастливо.
Мы ещё немного посмеялись, утирая слёзы, и в комнате снова стало тихо — только дыхание и
Приключения матроса Пупкина