Категории: Измена | Зрелые
Добавлен: 10.03.2026 в 01:54
потом длинную молнию. Алина сжала бёдра, но это только усилило ощущение. Невидимая ладонь нырнула внутрь, под трусики. Пальцы прошлись по лобку, раздвинули губы — мокрые, скользкие, горячие. Средний палец вошёл внутрь — медленно, на всю длину, потом второй. Она закусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови.
Маша что-то спросила:
— Мам, ты чего молчишь?
Алина выдавила улыбку:
— Просто устала, солнышко.
Голос дрогнул. Женя посмотрел на неё внимательно:
— Ты бледная какая-то. Голова болит?
— Немного... — прошептала она.
А пальцы внутри двигались — ритмично, глубоко, большим пальцем надавливая на клитор круговыми движениями. Она чувствовала, как стенки сжимаются вокруг них, как влага стекает по костяшкам, как капля скатывается по внутренней стороне бедра. Оргазм подкатывал быстро — слишком быстро. Она вцепилась в край стола, ногти впились в дерево.
«Не здесь... не при них... пожалуйста...»
Но тело не слушалось. Она кончила — резко, судорожно, без звука. Глаза закатились на миг, рот приоткрылся, дыхание сорвалось коротким, почти собачьим всхлипом. Женя нахмурился:
— Алин, ты точно в порядке?
Она кивнула, не в силах говорить. Дети уже встали из-за стола — Маша убежала в комнату, Дима унёс тарелку.
Женя потянулся к ней через стол, коснулся руки:
— Иди полежи. Я посуду домою.
Она встала — ноги дрожали. Прошла в спальню, закрыла дверь. Опустилась на кровать, не раздеваясь. Дыхание было тяжёлым, грудь ходила ходуном.
И тогда он продолжил.
Невидимые руки расстегнули блузку — пуговица за пуговицей, медленно, демонстративно. Ткань распахнулась. Лифчик отстёгнут сзади — чашечки упали, груди вывалились наружу, тяжёлые, с твёрдыми сосками. Пальцы сжали их — сильно, почти до боли, покрутили соски, потянули. Алина застонала — тихо, в подушку. Слёзы выступили на глазах — от стыда, от страха, от наслаждения.
Брюки стянули вниз — вместе с трусиками. Она осталась голой ниже пояса. Ноги раздвинули — не грубо, но настойчиво. Пальцы снова вошли внутрь — теперь три, растягивая, заполняя. Другой рукой он ласкал клитор — быстро, безжалостно. Она извивалась на кровати, кусая кулак, чтобы не кричать.
«Они за стеной... Женя моет посуду... Дети рядом... А я... голая... теку... кончаю...»
Второй оргазм пришёл ещё сильнее — тело выгнулось дугой, изнутри брызнуло, простыня намокла под попой. Она зарылась лицом в подушку, заглушая стон — долгий, надрывный, почти плач.
Когда спазмы отпустили, она лежала неподвижно, тяжело дыша. Слёзы текли по щекам. Тело дрожало — от пережитого, от ужаса, от вины.
Но внутри — глубоко, в самом низу живота — теплилось что-то новое.
«Я хочу... чтобы он пришёл снова. Завтра. Послезавтра. Всегда».
Она закрыла глаза. Дверь в спальню была закрыта. За ней — обычная жизнь.
А под кожей — пожар, который уже не погасить.
После ужина посуда была убрана быстро — Женя настоял, что сам домоет, дети помогли вытереть стол, и уже к восьми вечера вся семья устроилась в гостиной. Свет приглушённый: только торшер в углу и большой телевизор на стене. Фильм выбрала Маша — какой-то лёгкий ромком на Netflix, с предсказуемым сюжетом, смешными недоразумениями и красивыми актёрами. Никто не спорил: все устали, хотелось просто посидеть вместе по традиции, не думая ни о чём.
Женя устроился в своём любимом кресле-качалке слева от дивана, за декоративной стенкой из полок и стекла, ноги вытянул, пульт в руке. Маша свернулась калачиком справа от мамы, подсунув под щёку ладонь и накрывшись пледом до подбородка. Дима сел на пол у дивана, спиной к ножке, колени подтянуты, телефон в руках — он смотрел фильм вполглаза, больше скроллил ленту. Алина сидела посередине дивана, между дочкой и пустым местом. На ней был уже домашний костюм: свободные серые штаны на резинке и тонкая хлопковая футболка
Студенческий пикник