Категории: Измена | Зрелые
Добавлен: 10.03.2026 в 01:54
с длинным рукавом, без лифчика — дома она всегда расслаблялась. А сегодня ещё и быстро одевалась после визита невидимки.
Волосы собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились на шею.
Фильм шёл минут десять. На экране героиня спорила с героем в кафе, все посмеивались над шутками. Алина пыталась сосредоточиться — смеялась там, где смеялись дети, кивала, когда Женя комментировал: «Ну это же клише полное». Но внутри всё дрожало.
Она чувствовала его присутствие уже с того момента, как села. Лёгкое дуновение воздуха у левого бедра, едва заметное шевеление ткани штанов. Сначала подумала — сквозняк от приоткрытого окна. Потом поняла.
Невидимая рука легла ей на колено — тёплая, уверенная. Пальцы медленно разжали её сжатые ноги. Алина напряглась, но не отодвинулась. Сердце заколотилось так, что ей показалось — все слышат.
Рука скользнула выше — по внутренней стороне бедра, под резинку штанов. Ткань легко оттянулась. Пальцы нашли край трусиков — простых, хлопковых, уже влажных. Алина сжала бёдра инстинктивно, но это только прижало ладонь сильнее. Средний палец прошёлся по щели через ткань — медленно, надавливая на клитор. Она закусила нижнюю губу, глаза расширились, уставились в экран, но ничего не видела.
Маша повернула голову:
— Мам, ты чего такая красная? Жарко?
— Немного... — выдохнула Алина. Голос дрогнул.
Женя бросил:
— Может, окно открыть?
— Нет-нет, нормально, — быстро ответила она.
А рука уже нырнула под резинку трусиков. Два пальца раздвинули губы, вошли внутрь — медленно, глубоко. Внутри было горячо, скользко, стенки сжались вокруг них жадно. Большой палец остался снаружи — тёр клитор круговыми движениями, безжалостно точно. Алина вцепилась пальцами в плед на коленях, ногти впились в ткань. Дыхание стало коротким, прерывистым.
Невидимые пальцы другой руки тем временем взялись за подол футболки. Медленно, демонстративно подняли его вверх — сначала до талии, потом выше, оголяя живот. Кожа покрылась мурашками от прохладного воздуха. Футболка поползла дальше — выше груди. Соски — уже твёрдые, тёмные — оказались на виду. Алина сидела неподвижно, не в силах пошевелиться. Рука сжала левую грудь — сильно, почти до синяка, потянула сосок, покрутила. Правой рукой продолжала работать внутри — ритмично, глубоко, с чавкающими звуками, которые она боялась, что услышат.
Маша лежала, распущенные волосы прятали от неё происходящее с матерью.
Дима поднял голову от телефона, посмотрел на неё — долго, внимательно. Его взгляд скользнул ниже — на оголённый живот, на грудь, которая колыхалась от тяжёлого дыхания, на торчащие соски. Он замер. Не отшатнулся, не закричал — просто смотрел. В его глазах мелькнуло что-то — смесь шока, любопытства и... возбуждения. Он не отвёл взгляд. Только сглотнул.
Женя, сидя в кресле, не видел ничего — угол обзора не позволял. Он продолжал смотреть фильм, иногда посмеивался.
Невидимая рука тем временем стянула футболку через голову — полностью. Алина осталась голой по пояс. Дочь все так же лежала в стороне и волосы мешали ей глянуть на раздетую мать, все ее внимание захватил фильм.
Грудь Алины тяжело вздымалась, ее соски пульсировали от щипков и трения. Пальцы внутри ускорились — три теперь, растягивая, заполняя, большой палец тёр клитор яростно. Оргазм подкатывал неотвратимо.
Алина зажмурилась, вцепилась в плед так, что ткань затрещала. Тело выгнулось — незаметно для Жени, но очень заметно для Димы. Изнутри хлынуло — горячо, обильно, стекая по руке невидимки, по внутренней стороне бёдер, пропитывая штаны. Она кончила без звука — только короткий, сдавленный всхлип, который Маша приняла за смешок над фильмом.
Когда спазмы отпустили, Алина сидела неподвижно — голая сверху, грудь блестела от пота, соски красные от трения. Дима всё ещё смотрел — глаза расширены, дыхание участилось, телефон лежал забытый на
Татуировщик