Категории: Измена | Зрелые
Добавлен: 10.03.2026 в 01:54
коленях.
Невидимая рука погладила её по щеке — почти нежно, потом спустилась вниз, сжала грудь напоследок и исчезла.
Алина медленно, дрожащими руками натянула футболку обратно. Ткань прилипла к мокрой коже. Она не смотрела ни на кого. Только в экран.
Фильм продолжался. На экране герои целовались под дождём.
Маша зевнула и перевернулась, прижалась к маме.
Дима молча отвернулся к телефону — но пальцы дрожали.
Женя ничего не заметил.
А Алина сидела, чувствуя, как внутри всё ещё пульсирует, как слёзы текут по щекам, как тело горит от стыда.
Дима сидел на полу у дивана ещё минут десять после того, как фильм закончился. Титры шли, музыка играла, Маша уже зевала и тянула маму за рукав: «Мам, пойдём спать, завтра рано вставать». Женя встал первым — потянулся, сказал: «Ладно, все, спать. Завтра у всех дела », — и ушёл в ванную чистить зубы. Маша убежала в свою комнату, хлопнув дверью чуть громче обычного.
Алина осталась сидеть на диване. Футболка всё ещё прилипла к коже в нескольких местах — там, где проступил пот, там, где грудь была мокрой от его прикосновений. Она не смотрела на Диму. Просто уставилась в потемневший экран, руки лежали на коленях, пальцы сжимали край пледа так сильно, что костяшки побелели.
Дима не уходил.
Он сидел, спина упиралась в ножку дивана, телефон лежал экраном вниз на ковре, забытый. В голове — каша. Густая, горячая, липкая.
То, что он видел... это не укладывалось.
Сначала он подумал — показалось. Может, футболка задралась случайно, может, маме просто жарко стало. Но потом — грудь. Полностью открылась. Соски тёмные, торчащие, как будто их только что щипали. Они двигались — сами по себе. Нет, не сами. Кто-то их сжимал. Тянул. Крутил. Он видел, как кожа вокруг соска собирается в складки, как сосок краснеет сильнее, как мать вздрагивает каждый раз, когда это происходит. А она сидела и молчала. Только дышала чаще. И слёзы. По щекам катились слёзы, но она не вытирала их. Просто сидела, как будто ничего не происходит.
А потом — оргазм.
Он узнал это мгновенно. Видел, как её бёдра напряглись под пледом, как живот втянулся, как рот приоткрылся в беззвучном крике, как глаза закатились на секунду. Как плечи задрожали мелкой дрожью. Как она вцепилась в плед так, что ткань затрещала. Он знал, что это оргазм — не по фильмам, не по порно, а по чему-то глубокому, животному. Он сам кончал так иногда по ночам, когда все спали, и знал это ощущение: когда тело больше не твоё, когда оно просто сдаётся.
И мама... мама кончила. Прямо здесь. При нём. При отце. При сестре.
Он чувствовал, как у него самого стоит — болезненно, сильно, так, что джинсы жмут. Член пульсировал в такт её дыханию, которое он слышал даже сквозь музыку титров. Ему было стыдно. Страшно. И... возбуждённо. Так возбуждённо, что хотелось зажмуриться и одновременно смотреть ещё.
«Это не может быть правдой. Она же мама. Моя мама. Её трогали. Кто-то невидимый. И она... не сопротивлялась. Она... хотела этого».
Он вспомнил, как её грудь колыхалась, когда она дышала чаще. Как соски стали ещё твёрже, когда их тянули. Как между ног у неё наверняка было мокро — он не видел, но знал. Чувствовал запах — лёгкий, сладковатый, смешанный с её парфюмом и потом. Запах возбуждения. Запах женщины. Его матери.
От этой мысли его передёрнуло — смесь отвращения и дикого желания. Он сжал кулаки, ногти впились в ладони.
«Я не должен был смотреть. Нужно было встать и уйти. Сказать что-то. Закричать. Но я смотрел. И... мне понравилось».
Волшебные капли. Часть 2.