Категории: Измена | Зрелые
Добавлен: 10.03.2026 в 01:54
за девушками. "Это же не преступление, если никто не знает, " – подумал он перед тем, как провалиться в дремоту. Тело расслабилось, дыхание выровнялось, и он даже не услышал, как в замке входной двери повернулся ключ.
Мать, Тамара Ивановна, вернулась с работы – учительница младших классов, женщина лет сорока пяти, с усталыми глазами и фигурой, которую годы и быт сделали полной, но всё ещё привлекательной в своей зрелой мягкости. Она скинула пальто в коридоре, повесила сумку на вешалку и позвала: "Лёша! Ты дома? Мама пришла!" Голос её был тёплым, но с ноткой усталости – день в школе вымотал, дети шумели, директор придирался. Ответа не последовало. Она позвала ещё раз, громче: "Лёша! Ты где?" Тишина. "Наверное, на улице гуляет, " – пробормотала она, проходя в кухню. Лёха тем временем проснулся от её голоса – резко, как от толчка. Он лежал неподвижно, невидимый, сердце стучало. "Чёрт, медальон... Я же невидим!" – подумал он, но не стал сразу снимать его с себя. Любопытство кольнуло: а что если понаблюдать? Просто так, без злого умысла.
Тамара Ивановна прошла в свою спальню, дверь которой была напротив Лёхиной комнаты. Она не закрыла её плотно – в доме-то одна, сын, видимо, отсутствует. Лёха тихо соскользнул с кровати, ступая босиком по ковру – невидимые ноги не издавали шума, только лёгкий шорох воздуха. Он прокрался в коридор, заглянул в приоткрытую дверь. Мать стояла у шкафа, спиной к нему, и начала переодеваться. Сначала сняла блузку – белую, с пуговицами, пропитанную запахом мела и пота. Под ней был простой бежевый бюстгальтер, обхватывающий полную грудь. Она вздохнула, потянулась, разминая плечи. Лёха замер, чувствуя, как кровь приливает к щекам – невидимым, но горячим. "Что я делаю? Это же мама..." – мелькнула мысль, но ноги не двигались.
Она расстегнула юбку, позволив ей соскользнуть на пол. Теперь стояла в колготках и трусиках – простых, хлопковых, с кружевной каймой. Руки её скользнули вниз, к бедрам, и она провела ладонью по внутренней стороне ноги, словно разминая мышцы после долгого дня. Лёха увидел, как пальцы задержались у промежности – лёгкое, почти случайное касание через ткань. Она замерла на миг, глаза полуприкрыты, и тихо вздохнула. Затем, не спеша, рука нырнула глубже, под резинку трусиков. Лёха не верил своим глазам: мать гладила себя там, внизу, круговыми движениями, и дыхание её участилось. "Ох..." – вырвалось у неё шёпотом. Пальцы двигались ритмично, ткань слегка сдвинулась, обнажив тёмные волоски. Она прикусила губу, другая рука сжала грудь через бюстгальтер. Момент был острым, как нож: Лёха почувствовал возбуждение, смешанное с отвращением – тело отреагировало предательски, в штанах стало тесно. Но он не мог отвести взгляд.
Вдруг она вынула пальцы – мокрые, блестящие от влаги – и поднесла к носу, вдохнула глубоко, с каким-то первобытным наслаждением. Глаза её закатились на миг, губы изогнулись в улыбке. "Ммм..." – прошептала она, облизнув кончик пальца. Это было слишком – интимное, запретное, как будто Лёха вторгся в самую сокровенную тайну. Желудок скрутило, возбуждение сменилось тошнотой. "Что за... Нет, это не по мне, " – подумал он, отступая назад. Сердце колотилось, как молот. Он метнулся в свою комнату, схватил медальон невидимыми руками и сосредоточился: "Снимись!" Тело материализовалось мгновенно – руки, ноги, лицо в зеркале, бледное и вспотевшее.
Чтобы не вызвать подозрений, Лёха решил изобразить возвращение. Он тихо открыл дверь своей комнаты, прошёл в коридор и громко хлопнул входной дверью, как будто только что вошёл. "Мам, я дома!" – крикнул он, стараясь, чтобы голос звучал нормально. Тамара Ивановна
Орел или решка?