Категории: Измена | Зрелые
Добавлен: 10.03.2026 в 01:54
вышла из спальни уже в домашнем халате, волосы распущены. "О, пришёл наконец. Где был?" – спросила она, улыбаясь. Лёха пробормотал что-то про прогулку в лесу, избегая смотреть в глаза. Она подошла, потрепала по волосам: "Устал? Ужинать будешь?" Он кивнул, но внутри всё кипело – образ пальцев, запах, вздох... Это жгло, как кислота.
Вечер прошёл в неловком молчании. Они ужинали на кухне – картошка с котлетами, салат из капусты. Отец ещё не вернулся со смены. Лёха ковырял вилкой в тарелке, стараясь не поднимать взгляд. Мать болтала о школе, о учениках, но он отвечал односложно. "Что-то ты сегодня странный, " – заметила она, но он отмахнулся: "Устал просто." В глазах её мелькнуло что-то – забота? Или подозрение? Лёха не знал. Лёжа в постели ночью, он ворочался, медальон спрятан под подушкой. "Никогда больше, " – твердил он себе, но мысли упорно возвращались к увиденному. И к завтрашнему дню – институту, где ждала она, Алина Сергеевна Крутова. Алина Сергеевна была мечтой влажных снов всего курса – 38-летняя брюнетка, преподавательница литературы, стильная и элегантная, как из глянцевого журнала. Высокая, с длинными ногами, которые она любила подчёркивать узкими юбками-карандашами. Волосы – чёрные, как смоль, уложены в аккуратный пучок или распущены волнами по плечам. Лицо – острые скулы, полные губы, накрашенные тёмной помадой, и глаза, голубые, пронизывающие насквозь. Но главное – бюст. Большой, пышный, всегда в облегающих блузках или свитерах, где декольте намекало на соблазн, но не переходило грань приличий. Лёха фантазировал о ней ночами: как она склоняется над его тетрадью, и грудь касается стола, как она поправляет очки (хотя очков не носила), и улыбка её обещает многое. "Завтра... Может, использую медальон?" – подумал он, засыпая.. Лёха вышел из дома рано утром, когда Заречинск ещё дремал под серым небом. Медальон висел на шее, тёплый, как живое сердце. Он надел его ещё в коридоре, перед тем как хлопнуть дверью, – теперь был невидим полностью, даже дыхание казалось бесшумным. Мать спала, отец ушёл на раннюю смену, так что никто не заметил, как воздух в прихожей слегка колыхнулся, когда он прошёл.
До универа было две остановки на маршрутке, но Лёха решил пройтись пешком – наслаждаться ощущением. Люди вокруг спешили по делам: бабки с авоськами, студенты в капюшонах, рабочие в оранжевых куртках. Никто не видел его. Он мог пройти в сантиметре от чьего-то плеча – и ничего. Это пьянило сильнее, чем пиво на выпускном. В груди разливалось горячее, почти болезненное возбуждение. В расписании на доске объявлений у деканата он увидел: 10:15 – литература XX века, аудитория 312, Крутова А.С. Философию он решил прогулять – профессор и без того читает монотонно и скучно. Алина Сергеевна – другое дело.
Он вошёл в аудиторию за пять минут до начала. Студенты уже рассаживались: кто-то листал телефон, кто-то дописывал конспект. Лёха прошёл между рядами, чувствуя, как воздух шевелится от его движения, но никто не обернулся. Он выбрал место в первом ряду, прямо напротив кафедры – в упор.
Алина Сергеевна вошла ровно в 10:15. Высокие чёрные каблуки цокали по линолеуму, как метроном страсти. Узкая юбка-карандаш цвета тёмного бордо обтягивала бёдра и ягодицы так плотно, что каждая складка казалась нарисованной. Белая шёлковая блузка была застёгнута почти до последней пуговицы, но ткань натягивалась на груди, и когда она двигалась, между пуговицами мелькала узкая полоска кожи и край кружевного лифчика – чёрного, с тонким узором. Волосы собраны в низкий пучок, несколько прядей выбились и падали на шею. Она улыбнулась аудитории – той самой улыбкой,
Жена дает на глазах мужа.