Категории: Измена | Зрелые
Добавлен: 10.03.2026 в 01:54
преподавательской – юбка развевалась, обнажая то одну ягодицу, то другую. Лёха пошёл следом – медленно, наслаждаясь каждым её шагом, каждым движением бёдер, каждым испуганно-взволнованным вздохом.
Дверь преподавательской хлопнула за ней. Лёха проскользнул следом, прежде чем она захлопнулась.
Теперь они были вдвоём.
Алина стояла спиной к двери, прижавшись к ней, всё ещё прижимая разорванную юбку. Дыхание тяжёлое, грудь поднимается и опускается. Она не знала, что за ней наблюдают. Не знала, что невидимая рука уже тянется к ней снова...
Лёха стоял в преподавательской комнате, невидимый, как тень, прижавшись к стене. Комната была небольшой: стол с лампой, шкаф с книгами, пара стульев и зеркало в углу. Алина Сергеевна, всё ещё пытаясь стянуть разорванную юбку, опустилась на стул, тяжело дыша. Её грудь вздымалась под блузкой, соски проступали сквозь тонкий шёлк, а лицо пылало румянцем – смесью смущения и чего-то ещё, более глубокого, как будто адреналин от инцидента разжёг в ней искру. Лёха сравнил её со своей матерью – вчерашний эпизод всплыл в памяти острым уколом. Мама была мягкой, зрелой, с той уютной полнотой, которая говорила о годах и заботах, её движения были интимными, почти стыдливыми. Алина же – хищница: стройная, подтянутая, с той элегантной грацией, которая заставляла кровь кипеть. Грудь у неё была больше, упругая, как спелые фрукты, а попа – тугая, идеально облегаемая разорванной тканью, с той полоской стрингов, которая дразнила воображение. "Мама – как домашний огонь, а эта – как лесной пожар, " – подумал Лёха, чувствуя, как возбуждение возвращается, несмотря на неловкость.
Алина достала телефон из сумочки, пальцы слегка дрожали. Она набрала номер – Лёха услышал гудки.
– Женя? Да, это я... – голос её был хрипловатым, с ноткой раздражения. – Нет, ничего страшного не случилось. Просто... юбка порвалась на лекции. Шов разошёлся, представляешь? Студенты увидели... О боже, как стыдно.
Она замолчала, слушая мужа – Евгения, видимо, солидного типа, судя по тону, который доносился из трубки: спокойный, деловой. Лёха подошёл ближе, в сантиметре от её коленей. Он мог чувствовать тепло её тела, запах парфюма – мускусный, с ноткой перченой сладости, смешанный с лёгким потом от волнения.
– Да, я в порядке. Просто... ветер какой-то странный был. Или кто-то пошутил, не знаю. – Она усмехнулась нервно, скрестив ноги, и юбка снова разошлась, обнажив бедро. Лёха уставился на гладкую кожу, на край чулка. – Ладно, вечером расскажу. Ты когда домой? А дети?
Она перешла на другой звонок, набрала номер кого-то из детей. Лёха узнал по голосу – младшая дочка, 15-летняя Маша, с писклявым подростковым энтузиазмом, и сын, 18-летний Дима, более ленивый, с басовитыми нотками.
– Маша? Вы дома? Хорошо, ужин не забудьте разогреть. Дима, ты там не сидишь в компе весь день? – Алина рассмеялась, но в смехе сквозила напряжённость. – Ладно, маме пора работать. Целую.
Она положила трубку, вздохнула глубоко, и рука её инстинктивно скользнула по бедру – туда, где юбка разошлась. Пальцы задержались, слегка поглаживая кожу. Лёха замер: хотел её потискать, прямо здесь – провести рукой по груди, сжать ягодицу, почувствовать, как она вздрогнет. Член его стоял колом, пульсируя от одной мысли. "Она одна, никто не увидит... Я невидимый босс, " – шептал внутренний голос. Но разум возобладал: "Дурак, уже и так рискнул. Ещё один шаг – и она запаникует, вызовет охрану. Или хуже – поймёт, что это не ветер." Он отступил, сглотнув слюну.
Вместо этого в голове созрел план – хитрый, как у шпиона из фильмов. "Узнаю, где она живёт. Прослежу, посмотрю на её жизнь вне универа. Может, там... больше возможностей." Он
"Хотящая это попробовать"