Категории: Измена | Зрелые
Добавлен: 10.03.2026 в 01:54
заставил...
Дима качает головой.
— Нет. Ты сама раздвинула ноги. Ты сама прижала мою голову к своей груди. Ты сосала меня, как будто ждала этого всю жизнь. Невидимка — это знак. Он показывает, что ты должна быть... шлюхой. Моей шлюхой. Сына.
Последние слова он произносит почти шёпотом, но каждое слово — как нож. Алина открывает рот — хочет возразить, но выходит только всхлип. Она качает головой — слабо, без сил.
— Я... я не могу... Женя... Маша... я твоя мать...
Дима наклоняется ближе. Его дыхание касается её губ.
— Мать, которая кончает от сына. Которая течёт, когда сын смотрит на её сиськи. Которая глотает сперму сына. Это уже не мама. Это... моя женщина.
Алина плачет — тихо, надрывно, плечи дрожат. Но тело — предательское, горячее — снова отзывается. Между ног снова становится влажно, клитор пульсирует от одних слов.
Лёха, стоящий в углу невидимым, улыбается. Он подходит сзади. Руки ложатся на её бёдра — раздвигают. Алина вздрагивает, но не сопротивляется. Ноги сами раздвигаются шире.
Он входит — резко, одним толчком. Алина вскрикивает — коротко, высоко. Дима смотрит, как член невидимки исчезает в ней, как её губы растягиваются, как влага блестит на стволе при каждом движении.
Дима встаёт. Расстёгивает джинсы снова. Член уже снова твёрдый. Он подходит ближе, берёт маму за волосы — нежно, но властно. Прижимает её лицо к своему паху.
— Соси, — говорит он тихо.
Алина открывает рот — слёзы текут по щекам, но губы обхватывают головку. Она сосёт — медленно, глубоко, со всхлипами. Дима стонет — тихо, сжимает её волосы сильнее.
Лёха трахает её сзади — жёстко, глубоко, каждый толчок выбивает из неё стон, приглушённый членом сына во рту.
Она кончает снова — быстро, судорожно. Тело бьётся в спазмах, изнутри хлещет, стекая по бёдрам Димы, по линолеуму. Дима кончает следом — в рот, в горло. Она глотает — часть проглатывает, часть вытекает по подбородку, капает на грудь.
Лёха выходит из неё — медленно, с чмоканьем. Сперма вытекает следом — густая, белая, смешивается с её соками.
Алина сидит на полу — разбитая, голая, в сперме, слёзы текут ручьём.
Телефон на столе звонит — резкий, настойчивый звук.
Экран загорается: «Саша».
Алина смотрит на телефон — как на бомбу. Дрожащей рукой тянется к нему. Дима перехватывает её запястье.
— Ответь, — говорит он тихо. — Скажи ему, что ты занята. Что у тебя... сын на работе.
Алина смотрит на него — глаза полные слёз, губы дрожат.
Телефон продолжает звонить.
Она берёт трубку. Нажимает «ответить». Голос — хриплый, надломленный:
— Алло... Саша...
Голос Саши — бодрый, с ноткой желания:
— Привет, красавица. Как дела? Хочу тебя сегодня. Женя на работе?
Алина всхлипывает — тихо, почти неслышно.
Дима удивлённо поднял бровь, и наклоняется к ней, шепчет на ухо:
— Скажи правду. Скажи, что тебя сейчас трахает сын. Что ты кончила три раза за последние десять минут.
Алина зажимает рот рукой — чтобы не закричать. Слёзы текут по пальцам.
Саша в трубке:
— Алё? Ты там? Что-то случилось?
Она шепчет — еле слышно:
— Саша... я... не могу сегодня... прости...
И нажимает отбой.
Телефон падает из руки на пол.
Алина плачет — уже громко, надрывно.
Дима обнимает её — не нежно, а собственнически. Прижимает к себе. Она не сопротивляется. Просто плачет ему в плечо.
Лёха стоит в углу — невидимый, улыбается.
Он знает: теперь их трое.
И это только начало.
Тамара Ивановна стояла в учительской, прислонившись к подоконнику. За окном — всё тот же серый Заречинск, мокрый асфальт, редкие машины с включёнными фарами, хотя уже почти десять утра. В руках — телефон, экран светился: «Лёша». Она нажала вызов уже третий раз за пять минут. Сердце колотилось
Лола