— Потому что это порочный путь. Если вы ее выберете — непременно будете колебаться потом, ту ли выбрали, не ошиблись ли. А это ослабляет брак. Напротив, элемент роковой предопределенности сблизит вас с будущей женой, если вы, конечно, понравитесь друг другу. Никакого принуждения: чуть что не по вам или не по ней — можно выйти из игры в любой момент. И до свадьбы, и после. И вы ничего не теряете — кроме потраченных нервов, конечно, — равно как и не получаете. Итог один: пять тысяч — фьюить!.. — Лоу сделал пальцами в воздухе.
— Хорошо, — кивнул Оливер. И нервно рассмеялся: — Все-таки что-то здесь не то. Так мне кажется. Аморально как-то.
— Отнюдь, мистер Смит! То, что я вам предлагаю, гораздо моральнее тех отношений, в которые обычно вступают люди вашего круга. Прошу не принимать на свой счет: я ничего не знаю о вас лично и обобщаю на основе, ткскзть, общественных наблюдений...
— Хорошо, — в который раз уже сказал Оливер. — А вам-то что с этого? Какой у вас интерес дарить посторонним людям пять тысяч фунтов за рождение ребенка?
— Об этом не переживайте, — бесстрастно отозвался Лоу. — Лучше ознакомьтесь с этим, — и сунул ему какую-то бумажку.
— “Обязательство, — читал Оливер. — Я, нижеподписавшийся, обязуюсь передать Ричарду Лоу все деньги, полученные мною в этом банке от миссис Цинтии Форджер, за исключением пяти тысяч фунтов стерлингов, которые останутся на моем счету...” Цинтия Форджер? Я не знаю никакой Цинтии Форджер!
— Узнаете. Если сделаете ребенка.
— И она должна перевести мне премию за это, ткскзть, свершение, которой я должен поделиться с вами, оставив себе пять тысяч?
— Точнее, десять: ваша будущая жена подпишет точно такое же обязательство. У нее будет личный счет, но мы-то знаем, кто управляет семейными финансами, — подмигнул Лоу.
Оливер редко робел в женском присутствии, но она была так красива, что у него будто вата навязла в зубах.
— Абсурд, — кивнул он. — Вызванный жадностью. Моей, по крайней мере, — поправился он на всякий случай.
— Что же, по-вашему, у меня какая-то другая мотивация? — возмутилась Милли. — Думаете, я страдаю от недостатка ухажеров? Или, может, я старая дева? Мне девятнадцать, и... эээ... — замялась она, глядя на унылое лицо Оливера. — Правда, они все прохвосты.
— Ухажеры?
— Угу, — фыркнула Милли. Смех ее совершенно невозможно было выдержать. — Нет, я здесь затем же, что и вы: из-за денег. Абсурд, правда?
Они гуляли по Гайд-парку. Это была специальная ознакомительная прогулка, на которой Милли с Оливером должны были лучше друг друга узнать. Лоу дал им особый список тем, рекомендованных для беседы: любимые книги, фильмы, актеры, яркие впечатления, жизненные цели, заветные мечты. Пока что не вышло затронуть ни одну из них, да Оливер не слишком-то и старался, и Милли тоже. Говорили, о чем говорилось: с натугой, с запинками и постоянными смешками Милли, от которых по телу Оливера пробегали маленькие зябкие мурашки.
Милли была высокой кудрявой блондинкой с серыми глазами и пухлым живым лицом, как с голландских портретов. По ней как-то сразу было видно, что это душа без камня за пазухой и в чем-то, может быть, по молодости наивная, но при этом отнюдь не глупая. А ещё в ней было щемяще красивым буквально все: руки, округлое лицо с шелковой кожей, меняющее тысячу выражений в минуту, всегда розовые щеки, улыбчивый, чуть
В гостях у друга