искривленный рот, золотистый пух волос, которые Милли не стригла, как другие — жалко было, — и эти глаза умного ребёнка, который уже во какой вымахал и все удивляется этому...
— Ведь я, по сути, почти согласилась торговать своим телом, — говорила она.
— Почти согласились? — переспросил Оливер.
— Эээ... нууу...
Таких неловких пауз в их разговоре было уже предостаточно. И на этот раз он не выдержал:
— Честно говоря, я бы... ну... если бы даже не было никаких пяти тысяч фунтов, — завел Оливер, — то...
— Вы пытаетесь сказать мне, — помогла ему Милли, — что я вам понравилась?
— Да, — со смехом выдохнул тот. — Именно. Очень. Я... я понимаю, — не дал он ей продолжить, — понимаю, что вряд ли могу рассчитывать на взаимность, но... Расскажите хотя бы, что вас привлекает в людях. И что вас бесит. Чтобы я не попал впросак. А то...
— А то? — прищурилась Милли.
— Честно говоря, уж очень хочется тоже вам понравиться.
— Вам это почти удалось, — буркнула Милли себе под нос.
Они подошли к фонарю, и Оливер увидел, что она вся малиновая до кончиков ушей.
— Чрезвычайно любопытно, — качал седой головой Холмс. — Стратегия загадочного мистера Лоу явно оправдала себя: он отобрал именно вас — и вы сразу подошли друг другу.
— Мало того, — добавила Милли. — Мы женаты уже больше года — и ни разу не поссорились.
— Мы сдружились как-то сразу, — кивнул Оливер. — Не просто подошли, а именно сдружились. Наша жизнь во многом похожа: оба сироты, обоим пришлось самим пробиваться... Впрочем, всеведущий мистер Лоу предусмотрел и это, — рассмеялся он.
— О да, — кивнул Холмс. — Он предусмотрел все.
— Что вы имеете в виду, мистер Холмс? — спросила Милли после паузы. — Вам уже что-то ясно в этом деле?
— Мне все ясно в этом деле, — кивнул он. — Как, впрочем, и вам. Остается уточнить некоторые детали. Для этого необходимо выслушать ваш рассказ о встрече с Цинтией Форджер.
— Нам точно стоит иметь с ней дело? — спросила Милли. — Мы ведь потому и пришли к вам.
— Мы колеблемся, — кивнул Оливер. — Пять тысяч фунтов, конечно, сумма огромная...
— А десять — еще больше, — ввернул Холмс.
—.. .но, понимаете, нам неплохо и так. Чудесный мистер Лоу подарил нам друг друга, и... Конечно, деньги не помешали бы, но...
— Но мы боимся, — подключилась Милли, — не будет ли это опасно для нашей маленькой Оливии. Что замыслил этот Лоу?
— Что замыслил этот Лоу? Как думаешь? — спросил Оливер. Не для столько для того, чтобы услышать ответ, сколько для того, чтобы хоть что-то спросить.
Что-то, отвлекающее от того, что должно произойти.
Сегодня.
Сейчас.
Черт возьми, почему так страшно? — думал он.
— Понятия не имею, — сказала пунцовая Милли. — Наверняка у него какая-то своя игра... но с виду вроде все чисто. Да?
— Наверно...
Они замолчали, стоя друг против друга: Милли в скромном белом платье, сошедшем за свадебное, Оливер в брючном костюме, купленном в долг. Оба знали, что сейчас должно быть — и оба не понимали, как начать. Казалось бы — давай, прикоснись, обними-поцелуй; но совершенно очевидно было, что с Милли так нельзя. Вот нельзя и всё. Почему — Оливер и сам не понимал. Если вот так нельзя, тогда как можно?
— Что делать? — все-таки спросила Милли. Вот наивная душа. — Раздеваться?
— Наверно, — отозвался Оливер.
— Кто первый?
— Не я точно, — возмутился Оливер, подтянув для верности штаны.
Желание мужа