прошел самую жесткую проверку. Она была залита так густо, что казалось, если её сейчас тронуть пальцем, на ней останется глубокая вмятина.
Когда фотосессия закончилась, Ворон лично подошел к ней и попросил двух официантов отнести ее в душ, - Там девочки помогут тебе помыться, негромко сказал он, я уже распорядился.
Спальня была залита мягким светом ночника, создавая уютный кокон, который так резко контрастировал с багровым безумием «Дома Искушения». Воздух пах чистым бельем и едва уловимым ароматом геля для душа — мы потратили почти час, чтобы смыть с Алисы следы той вакханалии, но ей все равно казалось, что её кожа до сих пор хранит призрачный запах чужого семени.
Алиса лежала, прижавшись спиной к моей груди, натянув одеяло до самого подбородка. Её тело всё еще мелко вздрагивало от пережитого перенапряжения, а на бедрах и плечах уже начали проявляться отчетливые синяки — багровые «метки» всех мужчин.
— Ты как, Лис? — тихо спросил я, перебирая её волосы, которые наконец-то стали мягкими.
Алиса долго молчала, глядя в потолок, а потом глубоко вздохнула.
— Знаешь... я сейчас чувствую себя так, будто меня разобрали на атомы и собрали заново. Но собрали как-то неправильно, — она слабо усмехнулась. — Больше всего мне понравилось это чувство... абсолютной легальности своего позора. Когда ты стоишь в центре, на тебя смотрят эти люди в дорогих костюмах, и ты понимаешь, что прямо сейчас ты — их вещь. Это освобождает. Мне не нужно было быть «профессионалом» или «женой». Я была просто дыркой, просто ртом.
Она повернулась ко мне, её глаза в полумраке казались огромными.
— Когда ты вошел в меня сзади, а эта женщина легла передо мной... это был пик. В какой-то момент я перестала понимать, где чьи руки, где чьи члены. Это был просто поток плоти. И то, как они кончали на меня... этот ливень. Я чувствовала, как сперма теплая, тяжелая заливает глаза. Это было так грязно, что в какой-то момент стало... святым? Не знаю, как объяснить.
Она замолчала, закусив губу.
— А что не очень? — осторожно спросил я.
— Фразы, — она поморщилась. — Некоторые мужчины слишком сильно старались играть в «злых боссов». Эти их тупые выкрики про «испытательный срок» иногда звучали натянуто. Мне не нужны были слова, мне хватало их рук. И еще... тот момент, когда меня переворачивали на весу. В какой-то секунду я испугалась, что меня уронят. Это сбило настрой. Хотелось больше уверенности в их движениях, чтобы я могла полностью отключить мозг и не думать о гравитации.
Алиса придвинулась ближе, её голос стал совсем тихим, почти интимным.
— А чего не хватало... — она провела пальцем по моей ладони. — Мне не хватало твоего голоса в этом хаосе. Ты был там, ты трахал меня, но ты молчал. Мне хотелось, чтобы ты командовал ими. Чтобы ты говорил им: «Смотрите, как она заглатывает», или «Заливайте её сильнее, она еще может принять». Мне нужно было чувствовать, что я принадлежу не просто толпе, а что ты отдаешь меня этой толпе. Это бы добавило остроты.
Она приподнялась на локте, глядя мне прямо в глаза.
— И еще... мне не хватило финала. Когда всё закончилось, и меня фотографировали залитую спермой «враскорячку»... Мне хотелось, чтобы после вспышек кто-то из них — или ты — не просто ушел, а грубо заставил меня вылизать этот зеркальный пол. Чтобы я ушла оттуда не просто грязной, а полностью выжатой.
Она прижалась губами к моему плечу.
— Но знаешь что? Мы туда больше не поедем, тихо сказала она, ну по крайней мере пока....
Как Маринка к соревнованиям по зимнему плаванию готовилась