Сначала проводит головкой по всей длине щели — медленно, сверху вниз, размазывая её влагу по себе. Марта дёргается, бёдра трясутся, влагалище сокращается судорожно, пытаясь захватить его.
— Пап… пожалуйста… — голос срывается в хрип.
Джо смотрит ей прямо в глаза — тяжело, не мигая.
— Скажи ещё раз. Чётко.
— Трахни меня… — выдыхает она, слёзы выступают в уголках глаз от напряжения. — Прямо сейчас… сильно…
Он входит одним толчком — до конца, резко, без подготовки. Марта кричит — не от боли, а от внезапного заполнения, от того, как стенки растягиваются вокруг толстого ствола. Тело выгибается, ноги дрожат в воздухе, пальцы ног сжимаются. Ханна держит её руки крепче, наклоняется и целует дочь в губы — глубоко, жадно, заглушая следующий крик.
Джо начинает двигаться — не медленно, а сразу жёстко, глубоко, с шлепками кожи о кожу. Каждый толчок выбивает из Марты короткий вскрик, влагалище хлюпает громко, влага брызжет при каждом выходе. Клитор трется о его лобок, и от этого она уже через несколько движений начинает кончать — судорожно, всем телом, мышцы влагалища сжимаются вокруг него ритмично, сильно, почти болезненно.
— Да… да… ещё… — бормочет она в поцелуй Ханны, слюна стекает по подбородку.
Макс сидит на ковре в полуметре, трусики спущены до колен, маленькая рука быстро дрочит свой стоящий член — глаза огромные, рот приоткрыт, он не моргает, только дышит часто, как собачка.
Ханна отрывается от губ дочери, смотрит на мужа:
— Сильнее. Пусть она запомнит.
Джо рычит, ускоряется — теперь уже почти вбивает в неё, держа за бёдра так, что остаются красные следы от пальцев. Марта кончает второй раз — почти сразу за первым, крик срывается в хрип, тело бьётся в конвульсиях, влагалище сжимается так сильно, что Джо стонет сквозь зубы.
Он не выдерживает — выдергивает член в последний момент, несколько быстрых движений рукой — и кончает на неё: густые белые струи ложатся на живот, на грудь, на подбородок, одна попадает даже на губы. Марта открывает рот, ловит языком, глотает — глаза закатываются от переизбытка ощущений.
Ханна наклоняется, слизывает сперму с соска дочери — медленно, демонстративно, глядя на Макса. Тот уже кончает тоже — тихо, судорожно, сперма капает на ковёр между его ног.
Марта лежит, тяжело дыша, тело всё ещё подрагивает. Ноги широко разведены, влагалище красное, раскрытое, из него медленно вытекает смесь её соков и остатков возбуждения. Она смотрит в потолок, улыбается — слабо, счастливо, виновато.
— Это… было… — шепчет она, не находя слов.
Ханна гладит её по волосам.
— Это было честно.
Джо опускается рядом, целует дочь в лоб — нежно, почти по-отечески.
— Доброе утро, звёздочка.
Никто не встаёт сразу.
Все просто лежат и дышат в одной комнате — густо, тяжело, удовлетворённо.
Сказка наяву